Неточные совпадения
Мы
желаем видеть описания подробные, разительные, начертанные искусною рукою и где бы
не было пустых мыслей, частых повторений и безумной лести…
Он отвечал, что чуть ли
не более десяти человек этого
желают (и Пушкин тогда колебался, но родные его были против, опасаясь за его здоровье).
Между нами мнения насчет этого нововведения были различны: иные, по суетности и лени,
желали этой лакейской должности; но дело обошлось одними толками, и,
не знаю почему, из этих толков о сближении с двором выкроилась для нас верховая езда.
9 июня был акт. Характер его был совершенно иной: как открытие Лицея было пышно и торжественно, так выпуск наш тих и скромен. В ту же залу пришел император Александр в сопровождении одного тогдашнего министра народного просвещения князя Голицына. Государь
не взял с собой даже князя П. М. Волконского, который, как все говорили,
желал быть на акте.
В Могилеве, на станции, встречаю фельдъегеря, разумеется, тотчас спрашиваю его:
не знает ли он чего-нибудь о Пушкине. Он ничего
не мог сообщить мне об нем, а рассказал только, что за несколько дней до его выезда сгорел в Царском Селе Лицей, остались одни стены и воспитанников поместили во флигеле. [Пожар в здании Лицея был 12 мая.] Все это вместе заставило меня нетерпеливо
желать скорей добраться до столицы.
Желаю, брат, тебе всевозможного успеха и исполнения всего возлагаемого на тебя.
Не забывай нас и будь счастлив — вот искреннее желание друга твоего.
Где и что с нашими добрыми товарищами? Я слышал только о Суворочке, что он воюет с персианами —
не знаю, правда ли это, — да сохранит его бог и вас; доброй моей Марье Яковлевне целую ручку. От души вас обнимаю и
желаю всевозможного счастия всему вашему семейству и добрым товарищам. Авось когда-нибудь узнаю что-нибудь о дорогих мне.
Желал бы только, чтоб все, принимающие в судьбе моей участие,
не слишком горевали обо мне; их спокойствие меня бы еще более подкрепило.
Ив. Ив. радуется успехам по службе некоторых из его лицейских друзей и
желает им всего радостного. Его поразило сильно известие о смерти Семена Семеновича. Вы же слова
не говорите о вдове его и детях. Участь их беспокоит Ив. Ив., и вы, верно, напишете что-нибудь об них.
Грустно подумать, что мы расстались до неизвестного времени; твоя деревня, как говорится, мне шибко
не нравится;
не смею предлагать тебе Туринска, где, может быть, тоже тоска, но лучше бы вместе доживать век. По крайней мере устройся так, чтобы быть с Трубецкими: они душевно этого
желают. Ребиндер хотел на этот счет поговорить с твоей сестрой — пожалуйста,
не упрямься.
Пользуюсь случаем доставить вам то, что вы
желали получить от меня. Кажется, случай верный, а другого
не скоро дождешься в нашем захолустье.
Любезный Александр Петрович, я отправил твое письмо к брату.
Не знаю, будет ли успех, —
желаю искренно, чтоб дела твои поправились. Я
не знаю, знаком либрат с Бобринским, — от него никогда
не слыхал об этом знакомстве. Я просил его постараться устроить. Во всяком случае, Николай уведомит, чем кончилось дело.
Желал бы очень чем-нибудь содействовать лицейскому вашему предприятию [Энгельгардт собирал капитал для помощи сиротам лицеистов; 12 сентября 1841 г. он писал Ф. Ф. Матюшкину, что Пущин передал в этот капитал 100 рублей.] — денежных способов
не имею, работать рад, если есть цель эту работу упрочить, без этой мысли нейдет на лад.
Главное приятное известие, что матушка здорова, то есть в том хорошем положении, которого мы лучше
желать не смеем…
Очень рад, что твои финансовые дела пришли в порядок.
Желаю, чтобы вперед
не нужно было тебе писать в разные стороны о деньгах. Должно быть, неприятно распространяться об этом предмете. Напиши несколько строк Семенову и скажи ему общую нашу признательность за пятьсот рублей, которые ему теперь уже возвращены.
По крайней мере кажется, несомненно, что будем вместе — и вместе переберемся из Туринска, где я
не очень
желаю остаться.
P.S.
Не знаю, поедет ли, наконец, завтра Анненков, но я уже ему отдаю письмо, чтоб он
не имел пустых отговорок. Мучение бедной его жене. [Анненковы
не выехали и «завтра». 18 июля Пущин писал И. Д. Якушкину, что «
не из совсем ясного ощущения» он
желает скорейшего их отъезда из Туринска.]
Насчет Володи с вами
не согласен, но душевно
желаю ошибиться. Пусть сбудутся ваши предположения о его характере; способности у него есть, но характер мне
не нравится: он мне всегда казался бездушным, и оттого я никакой симпатии к нему
не чувствую, хоть вообще люблю новое поколение…
Сенатора прислали с целой ордой правоведцев; они все очищают только бумаги, и никакой решительно пользы
не будет от этой дорогой экспедиции. Кончится тем, что сенатору, [Сенатор — И. Н. Толстой.] которого я очень хорошо знаю с давних лет, дадут ленту, да и баста. Впрочем, это обыкновенный ход вещей у нас. Пора перестать удивляться и
желать только, чтобы, наконец, начали добрые, терпеливые люди думать: нет ли возможности как-нибудь иначе все устроить? Надобно надеяться, что настанет и эта пора.
Однако прощайте, почтенный друг. Вы, я думаю, и
не рады, что заставили меня от времени до времени на бумаге беседовать с вами, как это часто мне случалось делать мысленно.
Не умею отвыкнуть от вас и доброго вашего семейного круга, с которым я сроднился с первых моих лет.
Желаю вам всех возможных утешений. Если когда-нибудь вздумаете мне написать, то посылайте письма Матрене Михеевне Мешалкиной в дом Бронникова. Это скорее доходит. Крепко жму вашу руку.
Вот тебе сведения,
не знаю, найдешь ли в них что-нибудь новое. Я думаю, тебе лучше бы всего через родных проситься на службу, как это сделал Александр Муравьев. Ты еще молод и можешь найти полезную деятельность. Анненкова произвели в 14-й класс. Ты знаешь сам, как лучше устроить. Во всяком случае,
желаю тебе успокоиться после тяжелых испытаний, которые ты имел в продолжение последних восьми лет. Я
не смею касаться этих ран, чтобы
не возобновить твоих болей.
Очень жалею, что
не могу ничем участвовать в постройке читинской церкви. Тут нужно что-нибудь значительнее наших средств. К тому же я всегда по возможности лучше
желаю помочь бедняку какому-нибудь, нежели содействовать в украшениях для строящихся церквей. По-моему, тут моя лепта ближе к цели. Впрочем, и эти убеждения
не спасают от частых налогов по этой части. Необыкновенно часто приходят с кружками из разных мест, и
не всегда умеешь отказать…
Желаю ему верить, но как-то покамест
не сбываются его слова.
…Я бы
желал, чтобы и в других случаях моей жизни нашелся добрый человек, который бы остановил вовремя от глупости, которую часто
не так легко исправить, как поразборчивее написать письмо…
…Вся наша ялуторовская артель нетерпеливо меня ждет. Здесь нашел я письма. Аннушка всех созвала на Новый год. Я начну дома это торжество благодарением богу за награду после 10 лет [10-ти лет — ссылки на поселение.] за возобновление завета с друзьями — товарищами изгнания…
Желаю вам, добрый друг, всего отрадного в 1850 году. Всем нашим скажите мой дружеский оклик: до свиданья! Где и как,
не знаю, но должны еще увидеться…
Не знаю, как тебе высказать всю мою признательность за твою дружбу к моим сестрам. Я бы
желал, чтоб ты, как Борис, поселился в нашем доме. Впрочем, вероятно, у тебя казенная теперь квартира. Я спокойнее здесь, когда знаю, что они окружены лицейскими старого чекана. Обними нашего директора почтенного. Скоро буду к нему писать. Теперь
не удастся. Фонвизины у меня — заранее
не поболтал на бумаге, а при них болтовня и хлопоты хозяина, радующегося добрым гостям. Об них поговорю с Николаем.
Эти стихи из нашей песни пришли мне на мысль, отправляя к тебе обратно мой портрет с надписью. Отпустить шутку случается и теперь — слава богу, иначе нельзя бы так долго прожить на горизонте
не совсем светлом.
Не помнишь ли ты всей песни этой? Я бы
желал ее иметь.
Теперь остается только
желать, чтоб
не сбылось для этой бедной, милой женщины все, что я предсказывал от этого союза, хотя уже и теперь ее существование
не совсем отрадно.
Последние известия о Марье Александровне заключаются в том, что она едет в Петербург искать места. Значит,
не осуществилась ее фантастическая мысль ухаживать за матерью покойного своего жениха. Я ей это предсказывал, но она ничего
не хотела слушать. Добрая женщина, но вся на ходулях. От души
желаю ей найти приют. Жаль, что она
не умела остаться в институте…
[В одном из предыдущих писем к брату, от 26 января, Пущин заявляет, что
не решается писать ему почтой о своих переживаниях в связи с переговорами о мире после Крымской войны; «Как ни
желаю замирения, но как-то
не укладывается в голове и сердце, что будут кроить нашу землю…
Пожалуйста, скажи что-нибудь на этот счет. Разумеется, это
не государственные депеши, но если пишет государственный человек,чтобы
не сказать другого своего звания, то
желает, чтоб достигло его писание своего назначения.
Я
не в пространстве полагаю счастие России, а
желал бы, чтоб оно
не стесняло в мерах к благосостоянию.
Я пишу, глядя на ваш портрет, — как будто говорю. Позвольте еще сказать, что я
желал бы, чтоб вы сбрили бороду. Никак
не могу к ней привыкнуть, хоть Сашенька меня уверяла в Ялуторовске, что борода к вам очень идет. Добывши ваш портрет, я
не согласен с ее мнением…
…
Не знаю, говорил ли тебе наш шафер, что я
желал бы, чтоб ты, друг мой, с ним съездила к Энгельгардту… Надеюсь, что твое отвращение от новых встреч и знакомств
не помешает тебе на этот раз. Прошу тебя! Он тебе покажет мой портрет еще лицейский, который у него висит на особой стенке между рисунками П. Борисова, представляющими мой петровский NoMep от двери и от окна. Я знаю, что и Егору Антоновичу и Марье Яковлевне будет дорого это внимание жены их старого Jeannot…
Печататься
не хочу в искаженном видеи потому
не даю вам на это согласия. Кроме ваших самых близких, я
желал бы, чтоб рукопись мою прочел П. В. Анненков. Я ему говорил кой о чем, тут сказанном. Вообще прошу вас
не производить меня в литераторы.
Сейчас надобно отправлять почту, она и сегодня действует, хоть птица гнезда
не вьет, [По народному поверью — 25 марта (благовещенье) «Птица гнезда
не вьет».] а настает надобность хватить еще словечко, тебе, добрый друг Таврило Степанович, — жена кричит с лестницы, что завтра чествуют твоего патрона и чтоб я непременно хоть невидимкой со всем теперешним нашим обществом явился к имениннику, который, верно, задает пир на дворянской улице. — От души обнимаю тебя и
желаю тебе того, что ты сам себе
желаешь.