…Вся наша ялуторовская артель нетерпеливо меня ждет. Здесь нашел я письма. Аннушка всех созвала
на Новый год. Я начну дома это торжество благодарением богу за награду после 10 лет [10-ти лет — ссылки на поселение.] за возобновление завета с друзьями — товарищами изгнания… Желаю вам, добрый друг, всего отрадного в 1850 году. Всем нашим скажите мой дружеский оклик: до свиданья! Где и как, не знаю, но должны еще увидеться…
На Новый год обнимаю вас, добрый друг; я здесь, благодарный богу и людям за отрадную поездку. Пожмите руку Александре Семеновне, приласкайте Сашеньку. Аннушка моя благодарит ее за милый платочек. Сама скоро к ней напишет. Она меня обрадовала своею радостью при свидании. Добрые старики все приготовили к моему приезду. За что меня так балуют, скажите пожалуйста. Спешу. Обнимите наших. Скоро буду с вами беседовать. Не могу еще опомниться.
Неточные совпадения
Зуев привез мне портрет брата Петра, которого я оставил пажом. Теперь ему 28
лет. Ни одной знакомой черты не нахожу — все
новое, между тем — родное. Часто гляжу
на него и размышляю по-своему…
В нынешнем [1842]
году, в дополнение правил, постановленных в положении о свободных хлебопашцах… правительство принимает
на себя утверждение
новых добровольных отношений…
Желаю вам весело начать
новый год — в конце его минет двадцатилетие моих странствований. Благодарю бога за все прошедшее,
на него надеюсь и в будущем. Все, что имело начало, будет иметь и конец: в этой истине все примиряется.
Вот тебе сведения, не знаю, найдешь ли в них что-нибудь
новое. Я думаю, тебе лучше бы всего через родных проситься
на службу, как это сделал Александр Муравьев. Ты еще молод и можешь найти полезную деятельность. Анненкова произвели в 14-й класс. Ты знаешь сам, как лучше устроить. Во всяком случае, желаю тебе успокоиться после тяжелых испытаний, которые ты имел в продолжение последних восьми
лет. Я не смею касаться этих ран, чтобы не возобновить твоих болей.
Вот и
Новый год, как говорится,
на дворе. Приветствую всех вас с обычными желаниями. Исполнение этих желаний возложим
на бога. Он знает, когда нас посетить горем, когда посетить и радостию. То и другое примем с сердечною благодарностию.
Утром я бросился в небольшой флигель, служивший баней, туда снесли Толочанова; тело лежало на столе в том виде, как он умер: во фраке, без галстука, с раскрытой грудью; черты его были страшно искажены и уже почернели. Это было первое мертвое тело, которое я видел; близкий к обмороку, я вышел вон. И игрушки, и картинки, подаренные мне
на Новый год, не тешили меня; почернелый Толочанов носился перед глазами, и я слышал его «жжет — огонь!».
Он ни у кого из товарищей не бывал, отделываясь только официальными визитами на Пасху и
на Новый год, а к службе относился так небрежно, что постоянно получал выговоры в приказах и жестокие разносы на ученьях.
6-го января 1837 года. Новая новость! Владыка
на Новый год остановил губернаторскую дочь, когда она подходила к благословению в рукавичке, и сказали: „Скинь прежде с руки собачью шкуру“.
Неточные совпадения
Насыщенные богатым
летом, и без того
на всяком шагу расставляющим лакомые блюда, они влетели вовсе не с тем, чтобы есть, но чтобы только показать себя, пройтись взад и вперед по сахарной куче, потереть одна о другую задние или передние ножки, или почесать ими у себя под крылышками, или, протянувши обе передние лапки, потереть ими у себя над головою, повернуться и опять улететь, и опять прилететь с
новыми докучными эскадронами.
Ну… ну, вот я и решил, завладев старухиными деньгами, употребить их
на мои первые
годы, не мучая мать,
на обеспечение себя в университете,
на первые шаги после университета, — и сделать все это широко, радикально, так чтоб уж совершенно всю
новую карьеру устроить и
на новую, независимую дорогу стать…
Она тоже весь этот день была в волнении, а в ночь даже опять захворала. Но она была до того счастлива, что почти испугалась своего счастия. Семь
лет, толькосемь
лет! В начале своего счастия, в иные мгновения, они оба готовы были смотреть
на эти семь
лет, как
на семь дней. Он даже и не знал того, что
новая жизнь не даром же ему достается, что ее надо еще дорого купить, заплатить за нее великим, будущим подвигом…
Он был более нежели небрежен в платье, в белье: платье носил по многим
годам и тратил деньги
на покупку
нового с отвращением и досадой, не развешивал его тщательно, а сваливал в угол, в кучу.
— Ступай в деревню сам: без этого нельзя; пробудь там
лето, а осенью прямо
на новую квартиру и приезжай. Я уж похлопочу тут, чтоб она была готова.