Неточные совпадения
[Весь дальнейший текст до конца абзаца («Роскошь помещения… плебеями») не был пропущен
в печать
в 1859 г.] Роскошь помещения и содержания, сравнительно
с другими, даже
с женскими заведениями, могла иметь
связь с мыслью Александра, который, как говорили тогда, намерен был воспитать
с нами своих братьев, великих князей Николая и Михаила, почти наших сверстников по летам; но императрица Марья Федоровна воспротивилась
этому, находя слишком демократическим и неприличным сближение сыновей своих, особ царственных,
с нами, плебеями.
Когда я ему сказал, что не я один поступил
в это новое служение отечеству, он вскочил со стула и вскрикнул: «Верно, все
это в связи с майором Раевским, которого пятый год держат
в Тираспольской крепости и ничего не могут выпытать».
Прилагаю переписку, которая свидетельствует о всей черноте
этого дела. [
В Приложении Пущин поместил полученные Пушкиным анонимные пасквили, приведшие поэта к роковой дуэли, и несколько писем, связанных
с последней (почти все — на французском языке; их русский перевод —
в «Записках» Пущина о Пушкине, изд. Гослитиздата, 1934 и 1937). Здесь не приводятся, так как не находятся
в прямой
связи с воспоминаниями Пущина о великом поэте и не разъясняют историю дуэли.]
Я много уже перенес и еще больше предстоит
в будущем, если богу угодно будет продлить надрезаннуюмою жизнь; но все
это я ожидаю как должно человеку, понимающему причину вещей и непременную их
связь с тем, что рано или поздно должно восторжествовать, несмотря на усилие людей — глухих к наставлениям века.
…Мне очень живо представил тебя Вадковский: я недавно получил от него письмо из Иркутска,
в котором он говорит о свидании
с тобой по возвращении
с вод. Не повторяю слов его, щажу твою скромность, сам один наслаждаюсь ими и благословляю бога, соединившего нас неразрывными чувствами, понимая, как
эта связь для меня усладительна. Извини, любезный друг, что невольно сказал больше, нежели хотел: со мной
это часто бывает, когда думаю сердцем, — ты не удивишься…
Верная моя Annette строит надежды на свадьбу наследника, [Семьи декабристов надеялись, что
в связи со свадьбами своей дочери Марии (1839) и сына Александра (1841) Николай I облегчит участь сосланных; их надежды были обмануты.] писала ко мне об
этом с Гаюсом, моим родственником, который проехал
в Омск по особым поручениям к Горчакову; сутки прожил у меня.
Именно
в тот день, когда воспоминание соединяет меня
с покойным вашим дядей и
с будущим вашим мужем, пришлось мне отвечать на добрые ваши строки; 19 октября без сомнения и вам известно, хотя, по преданию, оно давно меня связало
с близкими вам людьми и
эта связь не страдает ни от каких разлук.
И вот
в связи с этим мне вспоминается очень определенное и яркое настроение. Я стою на дворе без дела и без цели. В руках у меня ничего нет. Я без шапки. Стоять на солнце несколько неприятно… Но я совершенно поглощен мыслью. Я думаю, что когда стану большим, сделаюсь ученым или доктором, побываю в столицах, то все же никогда, никогда не перестану верить в то, во что так хорошо верит мой отец, моя мать и я сам.
Неточные совпадения
В этом, казалось, и заключалась главная цель
связей его
с старым повытчиком, потому что тут же сундук свой он отправил секретно домой и на другой день очутился уже на другой квартире.
В других домах рассказывалось
это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял,
с тем чтобы получить руку дочери, начать дело
с матери и имел
с нею сердечную тайную
связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери; но мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя
в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.
Особенно логической
связи подарка
с немедленным отъездом и непременною необходимостью прийти для того
в дождь и
в полночь, конечно,
этими объяснениями ничуть не выказывалось, но дело, однако же, обошлось весьма складно.
Петр Петрович Лужин, например, самый, можно сказать, солиднейший из всех жильцов, не явился, а между тем еще вчера же вечером Катерина Ивановна уже успела наговорить всем на свете, то есть Амалии Ивановне, Полечке, Соне и полячку, что
это благороднейший, великодушнейший человек,
с огромнейшими
связями и
с состоянием, бывший друг ее первого мужа, принятый
в доме ее отца и который обещал употребить все средства, чтобы выхлопотать ей значительный пенсион.
Другие гости заходили нечасто, на минуту, как первые три гостя;
с ними со всеми все более и более порывались живые
связи. Обломов иногда интересовался какой-нибудь новостью, пятиминутным разговором, потом, удовлетворенный
этим, молчал. Им надо было платить взаимностью, принимать участие
в том, что их интересовало. Они купались
в людской толпе; всякий понимал жизнь по-своему, как не хотел понимать ее Обломов, а они путали
в нее и его: все
это не нравилось ему, отталкивало его, было ему не по душе.