Неточные совпадения
Глафира Исаевна брала гитару или другой инструмент, похожий на утку
с длинной, уродливо прямо вытянутой шеей; отчаянно звенели струны, Клим находил
эту музыку злой, как все, что делала Глафира Варавка. Иногда она вдруг начинала петь густым голосом,
в нос и тоже злобно. Слова ее песен были странно изломаны,
связь их непонятна, и от
этого воющего пения
в комнате становилось еще сумрачней, неуютней. Дети, забившись на диван, слушали молча и покорно, но Лидия шептала виновато...
Каждый раз после свидания
с Ритой Климу хотелось уличить Дронова во лжи, но сделать
это значило бы открыть
связь со швейкой, а Клим понимал, что он не может гордиться своим первым романом. К тому же случилось нечто, глубоко поразившее его: однажды вечером Дронов бесцеремонно вошел
в его комнату, устало сел и заговорил угрюмо...
Клим знал, что на
эти вопросы он мог бы ответить только словами Томилина, знакомыми Макарову. Он молчал, думая, что, если б Макаров решился на
связь с какой-либо девицей, подобной Рите, все его тревоги исчезли бы. А еще лучше, если б
этот лохматый красавец отнял швейку у Дронова и перестал бы вертеться вокруг Лидии. Макаров никогда не спрашивал о ней, но Клим видел, что, рассказывая, он иногда, склонив голову на плечо, смотрит
в угол потолка, прислушиваясь.
— Ну, господи! У нас,
в России! Ты пойми: ведь
это значит — конец спорам и дрязгам, каждый знает, что ему делать, куда идти. Там прямо сказано о необходимости политической борьбы, о преемственной
связи с народниками — понимаешь?
— Знаю.
Это — не мое дело. А вот союзники, вероятно, завтра снова устроят погромчик
в связи с похоронами регента… Пойду убеждать Лизу, чтоб она
с Аркадием сегодня же перебралась куда-нибудь из дома.
Думалось трезво и даже удовлетворенно, — видеть такой жалкой
эту давно чужую женщину было почти приятно. И приятно было слышать ее истерический визг, — он проникал сквозь дверь. О том, чтоб разорвать
связь с Варварой, Самгин никогда не думал серьезно; теперь ему казалось, что истлевшая
эта связь лопнула. Он спросил себя, как
это оформить: переехать завтра же
в гостиницу? Но — все и всюду бастуют…
«Сотни людей увлекались
этим», — попробовал он утешить себя, разрывая бумажки все более торопливо и мелко, а уничтожив
эту связь свою
с прошлым, ногою примял клочки бумаги
в корзине и
с удовольствием закурил папиросу.
Подумав, он нашел, что мысль о возможности
связи Марины
с политической полицией не вызвала
в нем ничего, кроме удивления. Думать об
этом под смех и музыку было неприятно, досадно, но погасить
эти думы он не мог. К тому же он выпил больше, чем привык, чувствовал, что опьянение настраивает его лирически, а лирика и Марина — несоединимы.
«Нужен дважды гениальный Босх, чтоб превратить вот такую действительность
в кошмарный гротеск», — подумал Самгин, споря
с кем-то, кто еще не успел сказать ничего, что требовало бы возражения. Грусть, которую он пытался преодолеть, становилась острее, вдруг почему-то вспомнились женщины, которых он знал. «За
эти связи не поблагодаришь судьбу… И
в общем надо сказать, что моя жизнь…»
Ничего нового не было
в этих мыслях, но они являлись
в связи более крепкой и
с большей уверенностью, чем когда-либо раньше.
Связь с этой женщиной и раньше уже тяготила его, а за время войны Елена стала возбуждать
в нем определенно враждебное чувство, —
в ней проснулась трепетная жадность к деньгам, она участвовала
в каких-то крупных спекуляциях, нервничала, говорила дерзости, капризничала и — что особенно возбуждало Самгина — все более резко обнаруживала презрительное отношение ко всему русскому — к армии, правительству, интеллигенции, к своей прислуге — и все чаще,
в разных формах, выражала свою тревогу о судьбе Франции...
Неточные совпадения
В этом, казалось, и заключалась главная цель
связей его
с старым повытчиком, потому что тут же сундук свой он отправил секретно домой и на другой день очутился уже на другой квартире.
В других домах рассказывалось
это несколько иначе: что у Чичикова нет вовсе никакой жены, но что он, как человек тонкий и действующий наверняка, предпринял,
с тем чтобы получить руку дочери, начать дело
с матери и имел
с нею сердечную тайную
связь, и что потом сделал декларацию насчет руки дочери; но мать, испугавшись, чтобы не совершилось преступление, противное религии, и чувствуя
в душе угрызение совести, отказала наотрез, и что вот потому Чичиков решился на похищение.
Особенно логической
связи подарка
с немедленным отъездом и непременною необходимостью прийти для того
в дождь и
в полночь, конечно,
этими объяснениями ничуть не выказывалось, но дело, однако же, обошлось весьма складно.
Петр Петрович Лужин, например, самый, можно сказать, солиднейший из всех жильцов, не явился, а между тем еще вчера же вечером Катерина Ивановна уже успела наговорить всем на свете, то есть Амалии Ивановне, Полечке, Соне и полячку, что
это благороднейший, великодушнейший человек,
с огромнейшими
связями и
с состоянием, бывший друг ее первого мужа, принятый
в доме ее отца и который обещал употребить все средства, чтобы выхлопотать ей значительный пенсион.
Другие гости заходили нечасто, на минуту, как первые три гостя;
с ними со всеми все более и более порывались живые
связи. Обломов иногда интересовался какой-нибудь новостью, пятиминутным разговором, потом, удовлетворенный
этим, молчал. Им надо было платить взаимностью, принимать участие
в том, что их интересовало. Они купались
в людской толпе; всякий понимал жизнь по-своему, как не хотел понимать ее Обломов, а они путали
в нее и его: все
это не нравилось ему, отталкивало его, было ему не по душе.