Крестный твой поехал в Омск, там выдаст замуж Поленьку, которая у них воспитывалась, за Менделеева, брата жены его, молодого человека, служащего
в Главном управлении Западной Сибири. Устроит молодых и зимой вернется в Покровский уезд, где купил маленькое именье. Я все это знаю из его письма — опять с ним разъехались ночью под Владимиром. Как не судьба свидеться!
Неточные совпадения
Главное, ему недоставало того, что называется тактом;это — капитал, необходимый
в товарищеском быту, где мудрено, почти невозможно при совершенно бесцеремонном обращении уберечься от некоторых неприятных столкновений вседневной жизни.
Мы стали ходить два раза
в неделю
в гусарский манеж, где на лошадях запасного эскадрона учились у полковника Кнабенау, под
главным руководством генерала Левашова, который и прежде того, видя нас часто
в галерее манежа во время верховой езды своих гусар, обращался к нам с приветом и вопросом: когда мы начнем учиться ездить?
— Не стану, друг Оболенский, передавать тебе впечатление, которое на меня произвел Глебов, это невыразимо жестоко:
главное мне кажется, что он никак не хочет выйти из бездны,
в которую погряз.
Главное — не надо утрачивать поэзию жизни: она меня до сих пор поддерживала, — горе тому из нас, который лишится этого утешения
в исключительном нашем положении.
Даже скажу более: от тебя зависит выбор места
в здешних краях; впрочем, дело не
в том или другом городе,
главное — чтобы быть нам соединенным под одной крышей.
Сохраните то же впечатление, и мы тогда будем хорошо понимать друг друга — это
главное в наших товарищеских сношениях, которые должны быть определены настоящим образом.
Знакомый вам казначей [Казначей — сам Пущин,
главный деятель
в учрежденных декабристами артелях для помощи нуждающимся товарищам: Большой — для помощи
в тюрьмах, Малой — для помощи вышедшим на поселение или семьям умерших.] удачно все устроил: все ахали, соберутся ли долги?
Главное приятное известие, что матушка здорова, то есть
в том хорошем положении, которого мы лучше желать не смеем…
Бестужев пишет портреты, берет за них с купцов от 100 до 300. Кажется, можно бы подешевле брать за свободное искусство. Бечаснов учит детей Анкудинова. М. Каз. воспитывает какую-то девицу за 1000 р.
в год. Вот
главные черты — прочее все по-старому.
Я здесь на перепутье часто ловлю оттуда весточку и сам их наделяю листками. Это существенная выгода Ялуторовска, кроме других его удовольствий. [Ялуторовск лежал на
главном пути из Европейской России
в Сибирь. Проезжавшие купцы, чиновники передавали декабристам письма и посылки от родных, на обратном пути брали от декабристов письма, которые благодаря этому избегали цензуру администрации.]
Батенков привезен
в 846-м году
в Томск, после 20-летнего заключения
в Алексеевском равелине. Одиночество сильно на него подействовало, но здоровье выдержало это тяжелое испытание — он и мыслью теперь начинает освежаться. От времени до времени я имею от него известия. [Тогда же Пущин писал Я. Д. Казимирскому: «Прошу некоторых подробностей о Гавриле Степановиче [Батенькове]. Как вы его нашли? Каково его расположение духа? Это
главное: все прочее — вздор». См. дальше письма Пущина к Батенькову.]
…
В Петербург еще не писал насчет моего предполагаемого путешествия. Жду вдохновения — и признаюсь, при всем желании ехать, как-то тоскливо просить. Время еще не ушло. Надобно соблюсти все формальности, взять свидетельство лекаря и по всем инстанциям его посылать…
Главное, надобно найти случай предварить родных, чтобы они не испугались мнимо болезненным моим состоянием… [Пущин выехал, после длительной переписки между местной и столичной администрации,
в середине мая 1849 г.]
…Вы меня спрашиваете о действии воды. Оставим этот вопрос до свидания. Довольно, что мое здоровье теперь очень хорошо: воды ли, или путешествие это сделали — все равно.
Главное дело
в том, что результат удовлетворительный… Если б я к вам писал официально, я бы только и говорил о водах, как это делаю
в письмах к сестре, но тут эта статья лишняя…
Сегодня отвечал Лебедю. Он мне пишет, что, если возвратят, бросает якорь, как и я,
в Нижнем, а если нет, то переезжает
в Ялуторовск. Я ему сказал, что рад его иметь сожителем
в одном городе, но все-таки лучше, если соединимся на Волге, где теперь Аннушка моя восхищается разливом этой
главной артерии нашей земли… [
В письме — только буквы: «
в. к. H. Н.»]
Это бы еще ничего — она всегда согласна была бы, чтоб Николай с нами помолился, но
главное дело
в том, что, сказавши ему, нельзя не сказать сестрам, не обидевши их.
Мы вышли к большому монастырю,
в главную аллею, которая ведет в столицу, и сели там на парапете моста. Дорога эта оживлена особенным движением: беспрестанно идут с ношами овощей взад и вперед или ведут лошадей с перекинутыми через спину кулями риса, с папушами табаку и т. п. Лошади фыркали и пятились от нас. В полях везде работают. Мы пошли на сахарную плантацию. Она отделялась от большой дороги полями с рисом, которые были наполнены водой и походили на пруды с зеленой, стоячей водой.
Неточные совпадения
С каждым годом притворялись окна
в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более
главные части хозяйства, и мелкий взгляд его обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал
в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались
в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука
в подвалах превратилась
в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались
в пыль.
— Но ведь что,
главное,
в ней хорошо?
Запустить так имение, которое могло бы приносить по малой мере пятьдесят тысяч годового доходу!» И, не будучи
в силах удержать справедливого негодования, повторял он: «Решительно скотина!» Не раз посреди таких прогулок приходило ему на мысль сделаться когда-нибудь самому, — то есть, разумеется, не теперь, но после, когда обделается
главное дело и будут средства
в руках, — сделаться самому мирным владельцем подобного поместья.
А
в пансионах, как известно, три
главные предмета составляют основу человеческих добродетелей: французский язык, необходимый для счастия семейственной жизни, фортепьяно, для доставления приятных минут супругу, и, наконец, собственно хозяйственная часть: вязание кошельков и других сюрпризов.
Он объявил, что
главное дело —
в хорошем почерке, а не
в чем-либо другом, что без этого не попадешь ни
в министры, ни
в государственные советники, а Тентетников писал тем самым письмом, о котором говорят: «Писала сорока лапой, а не человек».