Неточные совпадения
Долина тихая дремала,
В ночной одетая туман,
Луна во мгле перебегала
Из тучи в тучу и курган
Мгновенным блеском озаряла.
Под ним в безмолвии Руслан
Сидел с
обычною тоскою
Пред усыпленною княжною.
Глубоку думу думал он,
Мечты летели за мечтами,
И неприметно веял
сонНад ним холодными крылами.
На деву смутными очами
В дремоте томной он взглянул
И, утомленною главою
Склонясь к ногам ее, заснул.
И приходило тогда чувство такого великого покоя, и необъятного счастья, и неизъяснимой печали, что
обычный сон с его нелепыми грезами, досадным повторением крохотного дня казался утомлением и скукой.
Неточные совпадения
И вспомнил он свою Полтаву, //
Обычный круг семьи, друзей, // Минувших дней богатство, славу, // И песни дочери своей, // И старый дом, где он родился, // Где знал и труд и мирный
сон, // И всё, чем в жизни насладился, // Что добровольно бросил он, // И для чего?
Вот они совершают свой
обычный дневной обряд, поднимаются от
сна с полатей, с лавок и с пола, едут в поле за сеном и в лес за дровами, посылают баб за водою, задают корм лошадям и коровам, совершая все это рутинно, почти апатично, без всяких признаков закоренелости, — и, за всем тем, они упорствуют, они несогласны.
Когда мы подросли, с нами стали читать
обычные молитвы: на
сон грядущий, «Отче наш», «Царю небесный». Но отвлеченность этих молитв мне не нравилась. Когда нам было предоставлено молиться без постороннего руководства, я перешел к прежней детской молитве, но ввел в нее много новых, более практических пунктов: чтоб разбойники не напали на наш дом, чтоб не болел живот, когда съешь много яблок. Теперь вошел еще один пункт, такой:
Черноглазый мальчишка заполонил все Людмилины помыслы. Она часто заговаривала о нем со своими и со знакомыми, иногда совсем некстати. Почти каждую ночь видела она его во
сне, иногда скромного и обыкновенного, но чаще в дикой или волшебной обстановке. Рассказы об этих
снах стали у нее столь
обычными, что уже сестры скоро начали сами спрашивать ее, что ни утро, как ей Саша приснился нынче. Мечты о нем занимали все ее досуги.
Вечером, после чаю, который, в первый раз в жизни, прошел совершенно безмолвно, он встал, по обыкновению, на молитву; но напрасно губы его шептали
обычное последование на
сон грядущий: возбужденная мысль даже внешним образом отказывалась следить за молитвой.