Неточные совпадения
А между тем орлиным взором
В кругу домашнем ищет он
Себе товарищей отважных,
Неколебимых, непродажных.
Во всем открылся он жене:
Давно в глубокой тишине
Уже донос он грозный копит,
И, гнева
женского полна,
Нетерпеливая жена
Супруга злобного торопит.
В тиши ночной, на ложе сна,
Как некий дух, ему она
О мщенье шепчет, укоряет,
И
слезы льет, и ободряет,
И клятвы требует — и ей
Клянется мрачный Кочубей.
…Р. страдала, я с жалкой слабостью ждал от времени случайных разрешений и длил полуложь. Тысячу раз хотел я идти к Р., броситься к ее ногам, рассказать все, вынести ее гнев, ее презрение… но я боялся не негодования — я бы ему был рад, — боялся слез. Много дурного надобно испытать, чтоб уметь вынести
женские слезы, чтоб уметь сомневаться, пока они, еще теплые, текут по воспаленной щеке. К тому же ее слезы были бы искренние.
Пока я говорил, Ася все больше и больше наклонялась вперед — и вдруг упала на колени, уронила голову на руки и зарыдала. Я подбежал к ней, пытался поднять ее, но она мне не давалась. Я не выношу
женских слез: при виде их я теряюсь тотчас.
— Да-с: я диалектик; а вы баба, ибо боитесь свободомыслия и бежите чистого чувства,
женской слезой пробужденного. Что-с? Ха-ха-ха… Да вы ничего, не робейте: То ведь проходит!
Неточные совпадения
Прошла любовь, явилась муза, // И прояснился темный ум. // Свободен, вновь ищу союза // Волшебных звуков, чувств и дум; // Пишу, и сердце не тоскует, // Перо, забывшись, не рисует // Близ неоконченных стихов // Ни
женских ножек, ни голов; // Погасший пепел уж не вспыхнет, // Я всё грущу; но
слез уж нет, // И скоро, скоро бури след // В душе моей совсем утихнет: // Тогда-то я начну писать // Поэму песен в двадцать пять.
— Услышал господь молитву мою, — вещал он. — Достигли
слезы несчастного до утешителя всех. Теперь буду хотя знать, что жребий мой зависеть может от доброго или худого моего поведения. Доселе зависел он от своенравия
женского. Одна мысль утешает, что без суда батожьем наказан не буду!
Еще как только Кити в
слезах вышла из комнаты, Долли с своею материнскою, семейною привычкой тотчас же увидала, что тут предстоит
женское дело, и приготовилась сделать его.
Райский еще раз рассмеялся искренно от души и в то же время почти до
слез был тронут добротой бабушки, нежностью этого
женского сердца, верностью своим правилам гостеприимства и простым, указываемым сердцем, добродетелям.
Вообще
женское развитие — тайна: все ничего, наряды да танцы, шаловливое злословие и чтение романов, глазки и
слезы — и вдруг является гигантская воля, зрелая мысль, колоссальный ум.