Украйна глухо волновалась. Давно в ней искра разгоралась. Друзья кровавой старины Народной чаяли войны, Роптали, требуя кичливо, Чтоб гетман узы их расторг, И Карла ждал нетерпеливо Их легкомысленный восторг. Вокруг Мазепы раздавался Мятежный крик: пора, пора! Но старый гетман оставался Послушным подданным Петра. Храня суровость обычайну, Спокойно ведал он Украйну, Молве, казалось, не внимал И равнодушно пировал.
И молва трезвонить стала: Дочка царская пропала! Тужит бедный царь по ней. Королевич Елисей, Помолясь усердно Богу, Отправляется в дорогу За красавицей душой, За невестой молодой.
И даже, говорят, на слух молвы крылатой, Охотники таскаться по пирам Из первых с ложками явились к берегам, Чтоб похлебать ухи такой богатой, Какой-де откупщик и самый тароватый Не давывал секретарям.
А англичане и не знают, что это такое молво. Перешептываются, перемигиваются, твердят друг дружке: «Молво, молво», а понять не могут, что это у нас такой сахар делается, и должны сознаться, что у них все сахара есть, а «молва» нет.
Обычно короли выгодно выдавали дочерей замуж, но молва гласила, что король так любил свою прекрасную дочь, что решил выдать её исключительно за самого достойного, могучего и отважного рыцаря.
Я скривился, видно, не у меня одного в голове крутятся такие сравнения. Да и глупо думать, что людская молва дала монетам такое имя зря.
Про них прошла молва по всей земле русской, долетела и до нас, даром что с тех пор столько веков утекло.
Обычно короли выгодно выдавали дочерей замуж, но молва гласила, что король так любил свою прекрасную дочь, что решил выдать её исключительно за самого достойного, могучего и отважного рыцаря.