Неточные совпадения
Сильвио встал, побледнев от злости, и с сверкающими глазами сказал: «Милостивый государь, извольте выйти, и благодарите бога, что
это случилось у
меня в доме».
Но после несчастного вечера мысль, что честь его была замарана и не омыта по его собственной вине,
эта мысль
меня не покидала и мешала
мне обходиться с ним по-прежнему;
мне было совестно на него глядеть.
Казалось,
это огорчало его; по крайней мере
я заметил раза два в нем желание со
мною объясниться; но
я избегал таких случаев, и Сильвио от
меня отступился.
— Вам было странно, — продолжал он, — что
я не требовал удовлетворения от
этого пьяного сумасброда Р***. Вы согласитесь, что, имея право выбрать оружие, жизнь его была в моих руках, а моя почти безопасна:
я мог бы приписать умеренность одному моему великодушию, но не хочу лгать. Если б
я мог наказать Р***, не подвергая вовсе моей жизни, то
я б ни за что не простил его.
— Вы знаете, — продолжал Сильвио, — что
я служил в *** гусарском полку. Характер мой вам известен:
я привык первенствовать, но смолоду
это было во
мне страстию. В наше время буйство было в моде:
я был первым буяном по армии. Мы хвастались пьянством:
я перепил славного Бурцова, воспетого Денисом Давыдовым. Дуэли в нашем полку случались поминутно:
я на всех бывал или свидетелем, или действующим лицом. Товарищи
меня обожали, а полковые командиры, поминутно сменяемые, смотрели на
меня, как на необходимое зло.
Я вышел в отставку и удалился в
это местечко. С тех пор не прошло ни одного дня, чтобы
я не думал о мщении. Ныне час мой настал…
«Пять лет тому назад
я женился. Первый месяц, the honey-moon, [медовый месяц (англ.)] провел
я здесь, в
этой деревне.
Этому дому обязан
я лучшими минутами жизни и одним из самых тяжелых воспоминаний.
Я вошел в
эту комнату и увидел в темноте человека, запыленного и обросшего бородой; он стоял здесь у камина.
Не понимаю, что со
мною было и каким образом мог он
меня к тому принудить… но —
я выстрелил, и попал вот в
эту картину.
Я выстрелил, — продолжал граф, — и, слава богу, дал промах; тогда Сильвио… (в
эту минуту он был, право, ужасен) Сильвио стал в
меня прицеливаться.
«Скажите, правду ли муж говорит? — сказала она, обращаясь к грозному Сильвио, — правда ли, что вы оба шутите?» — «Он всегда шутит, графиня, — отвечал ей Сильвио; — однажды дал он
мне шутя пощечину, шутя прострелил
мне вот
эту фуражку, шутя дал сейчас по
мне промах; теперь и
мне пришла охота пошутить…» С
этим словом он хотел в
меня прицелиться… при ней!
— Что вы говорите? — воскликнула Марья Гавриловна, — как
это странно! Продолжайте;
я расскажу после… но продолжайте, сделайте милость.
— Боже мой, боже мой! — сказала Марья Гавриловна, схватив его руку, — так
это были вы! И вы не узнаете
меня?
Я сапожник, имя мое Готлиб Шульц, и живу от вас через улицу, в
этом домике, что против ваших окошек.
«
Это твоя дочка?» — спросил
я смотрителя.
Все
это доныне сохранилось в моей памяти, так же как и горшки с бальзамином, и кровать с пестрой занавескою, и прочие предметы,
меня в то время окружавшие.
Лошади были давно готовы, а
мне все не хотелось расстаться с смотрителем и его дочкой. Наконец
я с ними простился; отец пожелал
мне доброго пути, а дочь проводила до телеги. В сенях
я остановился и просил у ней позволения ее поцеловать; Дуня согласилась… Много могу
я насчитать поцелуев, [с тех пор, как
этим занимаюсь,] но ни один не оставил во
мне столь долгого, столь приятного воспоминания.
— А нам какое дело до господ! — возразила Настя, — к тому же
я ваша, а не папенькина. Вы ведь не бранились еще с молодым Берестовым; а старики пускай себе дерутся, коли им
это весело.
— Барин, сказывают, прекрасный: такой добрый, такой веселый. Одно не хорошо: за девушками слишком любит гоняться. Да, по
мне,
это еще не беда: со временем остепенится.
Эти подробности, вообще, должны казаться приторными, итак,
я пропущу их, сказав вкратце, что не прошло еще и двух месяцев, а мой Алексей был уже влюблен без памяти, и Лиза была не равнодушнее, хотя и молчаливее его.
«Папа, — отвечала Лиза, —
я приму их, если
это вам угодно, только с уговором: как бы
я перед ними ни явилась, что б
я ни сделала, вы бранить
меня не будете и не дадите никакого знака удивления или неудовольствия».
— Как, губернатор разбойник? — сказал Чичиков и совершенно не мог понять, как губернатор мог попасть в разбойники. — Признаюсь,
этого я бы никак не подумал, — продолжал он. — Но позвольте, однако же, заметить: поступки его совершенно не такие, напротив, скорее даже мягкости в нем много. — Тут он привел в доказательство даже кошельки, вышитые его собственными руками, и отозвался с похвалою об ласковом выражении лица его.
Неточные совпадения
Я плачу… если вашей Тани // Вы не забыли до сих пор, // То знайте: колкость вашей брани, // Холодный, строгий разговор, // Когда б в моей лишь было власти, //
Я предпочла б обидной страсти // И
этим письмам и слезам. // К моим младенческим мечтам // Тогда имели вы хоть жалость, // Хоть уважение к летам… // А нынче! — что к моим ногам // Вас привело? какая малость! // Как с вашим сердцем и умом // Быть чувства мелкого рабом?
Ее сомнения смущают: // «Пойду ль вперед, пойду ль назад?.. // Его здесь нет.
Меня не знают… // Взгляну на дом, на
этот сад». // И вот с холма Татьяна сходит, // Едва дыша; кругом обводит // Недоуменья полный взор… // И входит на пустынный двор. // К ней, лая, кинулись собаки. // На крик испуганный ея // Ребят дворовая семья // Сбежалась шумно. Не без драки // Мальчишки разогнали псов, // Взяв барышню под свой покров.
— В таком случае, изложите ее письменно. Она пойдет в комиссию всяких прошений. Комиссия всяких прошений, пометивши, препроводит ее ко
мне. От
меня поступит она в комитет сельских дел, там сделают всякие справки и выправки по
этому делу. Главноуправляющий вместе с конторою в самоскорейшем времени положит свою резолюцию, и дело будет сделано.
Да накупи
я всех
этих, которые вымерли, пока еще не подавали новых ревизских сказок, приобрети их, положим, тысячу, да, положим, опекунский совет даст по двести рублей на душу: вот уж двести тысяч капиталу!
— Разумеется,
я это очень понимаю. Экой дурак старик! Ведь придет же в восемьдесят лет этакая дурь в голову! Да что, он с виду как? бодр? держится еще на ногах?