Тогда, на площади Петровой, Где дом в углу вознесся новый, Где над возвышенным крыльцом С подъятой лапой, как живые, Стоят два льва сторожевые, На звере мраморном верхом, Без шляпы, руки сжав крестом, Сидел недвижный, страшно бледный Евгений.
За все, что есть в тебе, за все, что слышу, вижу, За тихий твой простор, за красоту твою, За то, что нет в тебе того, что ненавижу, Родимый угол мой, тебя я так люблю.