Неточные совпадения
«В
те ж времена из казаков яицкого войска некто, по прозванию Нечай, собрав себе в компанию 500
человек, взял намерение идти в Хиву, уповая быть там великому богатству и получить себе знатную добычу.
Со оными отправился он по Яику-реке вверх и, будучи у гор, называемых ныне Дьяковыми, от нынешнего городка вверх Яика 30 верст, остановился и по казачьему обыкновению учинил совет, или круг, для рассуждения о
том своем предприятии и чтоб изобрать
человека для показания прямого и удобнейшего туда тракту.
По таковом счастливом завладении он, Нечай, и бывшие с ним казаки несколько времени жили в Хиве во всяких забавах и об опасности весьма мало думали; но
та ханская жена, знатно полюбя его, Нечая, советовала ему: ежели он хочет живот свой спасти,
то б он со всеми своими
людьми заблаговременно из города убирался, дабы хан с войском своим тут его не застал; и хотя он, Нечай,
той ханской жены наконец и послушал, однако не весьма скоро из Хивы выступил и в пути, будучи отягощен многою и богатою добычею, скоро следовать не мог; а хан, вскоре потом возвратясь из своего походу и видя, что город его Хива разграблен, нимало не мешкав, со всем своим войском в погоню за ним, Нечаем, отправился и чрез три дня его настиг на реке, именуемой Сыр-Дарья, где казаки чрез горловину ее переправлялись, и напал на них с таким устремлением, что Нечай с казаками своими, хотя и храбро оборонялся и многих хивинцев побил, но напоследок со всеми имевшимися при нем
людьми побит, кроме трех или четырех
человек, кои, ушед от
того побоища, в войско яицкое возвратились и о его погибели рассказали.
При первом повелении правительства о наряде одного или нескольких полков делается раскладка: на сколько
человек, считающихся в службе, приходит поставить одного вооруженного, и потом каждый таковой участок общими силами нанимает одного казака с
тем, чтобы он сам себя и обмундировал и вооружил.
Зарубин уехал и в
ту же ночь перед светом возвратился с Тимофеем Мясниковым и с неведомым
человеком, все трое верхами.
Ему отвечали, что иные на службе, другие с их атаманом, Данилом Донским, взяты в Оренбург, и что только двадцать
человек оставлены для почтовой гоньбы, но и
те скрылись.
В
то же самое время бригадир Корф вступал в Оренбург с двумя тысячами четырьмястами
человек войска и с двадцатью орудиями. Пугачев напал и на него, но был отражен городскими казаками.
В
тот же день майор Варнстед, отряженный Каром на Ново-Московскую дорогу, встречен был сильным отрядом Пугачева и поспешно отступил, потеряв до двухсот
человек убитыми.
В городе убито 7
человек, в
том числе одна баба, шедшая за водой.
То есть депутат в Комиссии составления Нового уложения. Депутатов было 652
человека. Им розданы были, для ношения в петлице, на золотой цепочке золотые овальные медали с изображением на одной стороне вензелевого е. и. в. имени, а на другой пирамиды, увенчанной императорскою короною, с надписью: Блаженство каждого и всех; а внизу: 1766 год, декабря 14 день.
Между
тем Пугачев послал Хлопушу с пятьюстами
человек и шестью пушками взять крепости Ильинскую и Верхне-Озерную, к востоку от Оренбурга.
Для поимки языка высылал он иногда до тысячи
человек, и
то нередко без успеха.
В крепости падали не только
люди, стоявшие на виду, но и
те, которые на минуту приподымались из-за заплотов.
Величие монарха паче познается в
том, что он умеет разбирать
людей и употреблять их во благовремении:
то и в сем не оскудевает вашего императорского величества тончайшее проницание; на сей случай здесь надобен министр, воин, судия, чтитель святыя веры.
Явившийся тогда подрядчик, оренбургских казаков сотник Алексей Углицкий, обязался
той соли заготовлять и ставить в оренбургский магазин четыре года, на каждый год по пятидесяти тысяч пуд, а буде вознадобится,
то и более, ценою по 6 коп. за пуд, своим коштом, а сверх
того в будущий 1754 год, летом построить там своим же коштом, по указанию от Инженерной команды, небольшую защиту оплотом с батареями для пушек, тут же сделать несколько покоев и казарм для гарнизону и провиантский магазин и на все жилые покои в осеннее и зимнее время ставить дрова, а провиант, сколько б там войсковой команды ни случилось, возить туда из Оренбурга на своих подводах, что всё и учинено, и гарнизоном определена туда из Алексеевского пехотного полку одна рота в полном комплекте; а иногда по случаям и более военных
людей командируемо бывает, для которых, яко же и для работающих в добывании
той соли
людей (коих
человек ста по два и более бывает), имеется там церковь и священник с церковными служителями.
Пугачев два дня бродил
то в одну,
то в другую сторону, обманывая
тем высланную погоню. Сволочь его, рассыпавшись, производила обычные грабежи. Белобородов пойман был в окрестностях Казани, высечен кнутом, потом отвезен в Москву и казнен смертию. Несколько сотен беглецов присоединились к Пугачеву. 18 июля он вдруг устремился к Волге, на Кокшайский перевоз, и в числе пятисот
человек лучшего своего войска переправился на другую сторону.
В
то время издан был список (еще не весьма полный) жертвам Пугачева и его товарищей; помещаем его здесь: [Далее следовало опускаемое в настоящем издании «Описание, собранное поныне из ведомостей разных городов, сколько самозванцем и бунтовщиком Емелькою Пугачевым и его злодейскими сообщниками осквернено и разграблено божиих храмов, также побито дворянства, духовенства, мещанства и прочих званий
людей, с показанием, кто именно и в которых местах».]
[Я охотно удовлетворю, сударь, ваше любопытство насчет Пугачева; мне это
тем легче сделать, что вот уже месяц как он захвачен, или, говоря точнее, связан и закован своими собственными
людьми в необитаемой равнине между Волгой и Яиком, куда он был загнан войсками, посланными против них со всех сторон.
Но до какой степени может
человек самообольщаться, видно из
того, что он осмеливается питать какую-то надежду.
Неточные совпадения
Условий света свергнув бремя, // Как он, отстав от суеты, // С ним подружился я в
то время. // Мне нравились его черты, // Мечтам невольная преданность, // Неподражательная странность // И резкий, охлажденный ум. // Я был озлоблен, он угрюм; // Страстей игру мы знали оба; // Томила жизнь обоих нас; // В обоих сердца жар угас; // Обоих ожидала злоба // Слепой Фортуны и
людей // На самом утре наших дней.
Быть можно дельным
человеком // И думать о красе ногтей: // К чему бесплодно спорить с веком? // Обычай деспот меж
людей. // Второй Чадаев, мой Евгений, // Боясь ревнивых осуждений, // В своей одежде был педант // И
то, что мы назвали франт. // Он три часа по крайней мере // Пред зеркалами проводил // И из уборной выходил // Подобный ветреной Венере, // Когда, надев мужской наряд, // Богиня едет в маскарад.
Вы согласитесь, мой читатель, // Что очень мило поступил // С печальной Таней наш приятель; // Не в первый раз он тут явил // Души прямое благородство, // Хотя
людей недоброхотство // В нем не щадило ничего: // Враги его, друзья его // (Что, может быть, одно и
то же) // Его честили так и сяк. // Врагов имеет в мире всяк, // Но от друзей спаси нас, Боже! // Уж эти мне друзья, друзья! // Об них недаром вспомнил я.
В самом деле, необыкновенно странны были своею противуположностью
те чувства, которые родились в сердцах троих беседовавших
людей.
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как бы
то ни было,
человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел, что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.