Неточные совпадения
Высокой страсти
не имея
Для звуков жизни
не щадить,
Не мог он ямба
от хорея,
Как мы ни бились, отличить.
Бранил Гомера, Феокрита;
Зато читал Адама Смита
И был глубокий эконом,
То есть умел судить о том,
Как государство богатеет,
И
чем живет, и почему
Не нужно золота ему,
Когда простой продукт имеет.
Отец понять его
не мог
И земли отдавал в залог.
Во дни веселий и желаний
Я был
от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
Не то…
не то, избави Боже!
Я это потому пишу,
Что уж давно я
не грешу.
Ее сестра звалась Татьяна…
Впервые именем таким
Страницы нежные романа
Мы своевольно освятим.
И
что ж? оно приятно, звучно;
Но с ним, я знаю, неразлучно
Воспоминанье старины
Иль девичьей! Мы все должны
Признаться: вкусу очень мало
У нас и в наших именах
(
Не говорим уж о стихах);
Нам просвещенье
не пристало,
И нам досталось
от него
Жеманство, — больше ничего.
За
что ж виновнее Татьяна?
За то ль,
что в милой простоте
Она
не ведает обмана
И верит избранной мечте?
За то ль,
что любит без искусства,
Послушная влеченью чувства,
Что так доверчива она,
Что от небес одарена
Воображением мятежным,
Умом и волею живой,
И своенравной головой,
И сердцем пламенным и нежным?
Ужели
не простите ей
Вы легкомыслия страстей?
Вы согласитесь, мой читатель,
Что очень мило поступил
С печальной Таней наш приятель;
Не в первый раз он тут явил
Души прямое благородство,
Хотя людей недоброхотство
В нем
не щадило ничего:
Враги его, друзья его
(
Что, может быть, одно и то же)
Его честили так и сяк.
Врагов имеет в мире всяк,
Но
от друзей спаси нас, Боже!
Уж эти мне друзья, друзья!
Об них недаром вспомнил я.
Гм! гм! Читатель благородный,
Здорова ль ваша вся родня?
Позвольте: может быть, угодно
Теперь узнать вам
от меня,
Что значит именно родные.
Родные люди вот какие:
Мы их обязаны ласкать,
Любить, душевно уважать
И, по обычаю народа,
О Рождестве их навещать
Или по почте поздравлять,
Чтоб остальное время года
Не думали о нас они…
Итак, дай Бог им долги дни!
Да, может быть, боязни тайной,
Чтоб муж иль свет
не угадал
Проказы, слабости случайной…
Всего,
что мой Онегин знал…
Надежды нет! Он уезжает,
Свое безумство проклинает —
И, в нем глубоко погружен,
От света вновь отрекся он.
И в молчаливом кабинете
Ему припомнилась пора,
Когда жестокая хандра
За ним гналася в шумном свете,
Поймала, за ворот взяла
И в темный угол заперла.
Она его
не подымает
И,
не сводя с него очей,
От жадных уст
не отымает
Бесчувственной руки своей…
О
чем теперь ее мечтанье?
Проходит долгое молчанье,
И тихо наконец она:
«Довольно; встаньте. Я должна
Вам объясниться откровенно.
Онегин, помните ль тот час,
Когда в саду, в аллее нас
Судьба свела, и так смиренно
Урок ваш выслушала я?
Сегодня очередь моя.
Тогда —
не правда ли? — в пустыне,
Вдали
от суетной молвы,
Я вам
не нравилась…
Что ж ныне
Меня преследуете вы?
Зачем у вас я на примете?
Не потому ль,
что в высшем свете
Теперь являться я должна;
Что я богата и знатна,
Что муж в сраженьях изувечен,
Что нас за то ласкает двор?
Не потому ль,
что мой позор
Теперь бы всеми был замечен
И мог бы в обществе принесть
Вам соблазнительную честь?
П.А. Катенин (коему прекрасный поэтический талант
не мешает быть и тонким критиком) заметил нам,
что сие исключение, может быть и выгодное для читателей, вредит, однако ж, плану целого сочинения; ибо чрез то переход
от Татьяны, уездной барышни, к Татьяне, знатной даме, становится слишком неожиданным и необъясненным.
Анна Гавриловна, — всегда обыкновенно переезжавшая и жившая с Еспером Иванычем в городе, и видевши, что он почти каждый вечер ездил к князю, — тоже, кажется, разделяла это мнение, и один только ум и высокие качества сердца удерживали ее в этом случае: с достодолжным смирением она сознала, что не могла же собою наполнять всю жизнь Еспера Иваныча, что, рано или поздно, он должен был полюбить женщину, равную ему по положению и по воспитанию, — и как некогда принесла ему в жертву свое материнское чувство, так и теперь задушила в себе чувство ревности, и (что бы там на сердце ни было) по-прежнему была весела, разговорчива и услужлива, хотя впрочем, ей и огорчаться было
не от чего…
Неточные совпадения
— Ах, батюшка! ах, благодетель мой! — вскрикнул Плюшкин,
не замечая
от радости,
что у него из носа выглянул весьма некартинно табак, на образец густого кофия, и полы халата, раскрывшись, показали платье,
не весьма приличное для рассматриванья.
Наконец кучер, потерявши терпение, прогнал и дядю Митяя и дядю Миняя, и хорошо сделал, потому
что от лошадей пошел такой пар, как будто бы они отхватали
не переводя духа станцию.
Чичиков разрешился тоже междуиметием смеха, но, из уважения к генералу, пустил его на букву э: хе, хе, хе, хе, хе! И туловище его также стало колебаться
от смеха, хотя плечи и
не тряслись, потому
что не носили густых эполет.
«Нет, этого мы приятелю и понюхать
не дадим», — сказал про себя Чичиков и потом объяснил,
что такого приятеля никак
не найдется,
что одни издержки по этому делу будут стоить более, ибо
от судов нужно отрезать полы собственного кафтана да уходить подалее; но
что если он уже действительно так стиснут, то, будучи подвигнут участием, он готов дать… но
что это такая безделица, о которой даже
не стоит и говорить.
И вспоминал он часто об Александре Петровиче, и так ему бывало грустно,
что не знал он, куда деться
от тоски.