Владимир Иваныч(довольно сурово). Что у вас за дела такие спешные? (Шуберский на это молча подает ему бумаги. Владимир Иваныч, подписывая эти бумаги.) Это все пустяки какие-то, подтверждения!.. Разве они не могли полежать, пока я приеду? (Почти швыряет к Шуберскому подписанные бумаги.)
Вильгельмина Федоровна. Да!.. Сегодня Владимир Иваныч, как я поехала к вам, подал мне газету и говорит: «Покажи этот номер Марье Сергеевне; вряд ли не про нее тут написано!» Я и захватила ее с собою (подает Марье Сергеевне газету). В этом вон столбце напечатано это!.. (Показывает ей на одно место в газете.)
Марья Сергеевна. Сейчас, сию минуту! (Подходит к шифоньерке, отпирает ее и, вынув оттуда целый пук писем и записочек, подает его Владимиру Иванычу.) Она тут должна быть где-нибудь!
Граф(сильно рассердясь). О, в таком случае я поговорю с господином Вуландом серьезно. Я не люблю, чтобы под мои действия вели подкопы!.. Шуберскому сказать, чтобы он сейчас же подал в отставку, а вас я прошу начать судебное преследование против него за клевету на вас, потому что я желаю, чтобы вы публично и совершенно были оправданы в общественном мнении.
Ольга Петровна. Разве забота может помешать понять газету?.. Тут непременно должно быть что-нибудь более серьезное, и вообразите мое положение теперь: с одной стороны, отец в таком нехорошем состоянии здоровья, а с другой — муж, который тоже бесится, выходит из себя. «Раз, говорит, можно перенести клевету, два, три; но переносить ее всю жизнь не хватит никакого человеческого терпения!» И я ожидаю, что он в одну из бешеных минут своих пойдет и подаст в отставку.
Андашевский(с улыбкой). Очень верное замечание! (Относясь к Мямлину.) Ах, кстати, по поводу газетных статей: вы объявляли господину Шуберскому, чтобы он подал в отставку?..
Ольга Петровна. Знаю я, чем мне его остановить… У меня многое есть, чем я могу на него действовать… Вели мне поскорее подать карету. Mamselle Эмилия, подайте мне шляпу.
Шуберский. Мне передавал это ваше приказание Дмитрий Дмитрич Мямлин, но я прежде желал доложить вашему сиятельству, что статьи, за которые вам угодно было разгневаться на меня, писаны не мною: я имею удостоверение в том от редакции газеты, где помещены эти статьи. (Подает графу удостоверение.)
Граф(крича). Но я вас не прощаю, понимаете вы это!.. И если вы в 24 часа не подадите в отставку, то я велю вас уволить по 3-му пункту — другого решения вам от меня не будет. (Слегка кивает головой Шуберскому, который ему тоже слегка кланяется и уходит, бледный и окончательно сконфуженный.)
Поэтому пострадает тут бедный муж мой; ему дадут плохонькое местечко или просто даже велят подать в отставку, — словом, его карьера, так блистательно им начатая, будет подсечена в корень.
Но потом догадался: опять просто по столу перстом постучит да в рот себе покажет, — англичане догадываются и подают, только не всегда того, что надобно, но он что ему не подходящее не принимает.
Пищик. Давненько не был у вас… прекраснейшая… (Лопахину.) Ты здесь… рад тебя видеть… громаднейшего ума человек… возьми… получи… (Подает Лопахину деньги.)Четыреста рублей… За мной остается восемьсот сорок.
Но через несколько минут погрузилась она в некоторую задумчивость — осмотрелась вокруг себя, увидела дочь своего соседа (пятнадцатилетнюю девушку), идущую по дороге, — кликнула ее, вынула из кармана десять империалов и, подавая ей, сказала: «Любезная Анюта, любезная подружка!
Я смотрел на эти вещи и, не закрывая глаз, видел ее перед собой то в ту минуту, когда она, выбирая из двух кавалеров, угадывает мое качество, и слышу ее милый голос, когда она говорит: «Гордость? да?» — и радостно подает мне руку, или когда за ужином пригубливает бокал шампанского и исподлобья смотрит на меня ласкающими глазами.
Медлить я всё же не стал и пополз дальше, не знаю, кто там подавал голос минут пять назад, сейчас была пугающая меня тишина, но всё равно нужно было поторопиться.
По правде говоря, я очень сомневался, честно ли выпал мне жребий во́ды, но благоразумно не стал подавать виду, что возмущён.
Медлить я всё же не стал и пополз дальше, не знаю, кто там подавал голос минут пять назад, сейчас была пугающая меня тишина, но всё равно нужно было поторопиться.
Дед говорит, что младший всегда должен первым подавать руку людям.