Только половина светлицы была видна ему. На месте Настиной кровати стоит крытый белой скатертью стол, а на нем в золотых окладах иконы с зажженными перед ними свечами и лампадами. На окне любимые
цветочки Настины, возле пяльцы с неконченной работой… О! у
этих самых пялец, на
этом самом месте стоял он когда-то робкий и несмелый, а она, закрыв глаза передником, плакала сладкими слезами первой любви… На
этом самом месте впервые она поцеловала его. Тоскливо заныло сердце у Алексея.
— А как же: маленький, розовенький, с крошечными такими ноготочками, и
только вся моя тоска в том, что не помню я, мальчик аль девочка. То мальчик вспомнится, то девочка. И как родила я тогда его, прямо в батист да в кружево завернула, розовыми его ленточками обвязала,
цветочками обсыпала, снарядила, молитву над ним сотворила, некрещеного понесла, и несу
это я его через лес, и боюсь я лесу, и страшно мне, и всего больше я плачу о том, что родила я его, а мужа не знаю.