Неточные совпадения
Я, например, очень еще не старый
человек и только еще вступаю в солидный, околосорокалетний возраст мужчины; но — увы! — при всех моих тщетных поисках, более уже пятнадцати лет перестал встречать
милых уездных барышень, которым некогда посвятил первую любовь мою, с которыми, читая «Амалат-Бека» [«Амалат-Бек» — повесть писателя-декабриста А.А.Бестужева (1797—1837), выступавшего в печати под псевдонимом А.Марлинский.], обливался горькими слезами, с которыми перекидывался фразами из «Евгения Онегина», которым писал в альбом...
— Знаю, сударь, знаю; великие наши астрономы ясно читают звездную книгу и аки бы пророчествуют. О господи
помилуй, господи
помилуй, господи
помилуй! — сказал опять старик, приподняв глаза кверху, и продолжал как бы сам с собою. — Знамения небесные всегда предшествуют великим событиям; только сколь ни быстр разум
человека, но не может проникнуть этой тайны, хотя уже и многие другие мы имеем указания.
— Да, сударь, проникли, — повторил почтмейстер. — Сказывал мне один достойный вероятия
человек, что в Америке родился уродливый ребенок. О господи
помилуй, господи
помилуй, господи
помилуй! Многое, сударь, нам свидетельствует, очень многое, а паче всего уменьшение любви! — продолжал он.
— Ну, да, вы не помните, вы забыли. Можно ли его сюда принять? Он очень умный и
милый молодой
человек, — толковал ей князь.
— Действительно не умею, — отвечал князь, — хоть и жил почти весь век свой между литераторами и, надобно сказать, имел много дорогих и
милых для меня знакомств между этими
людьми, — прибавил он, вздохнув.
Наконец, он будет читать в присутствии княгини и княжны, о которых очень много слышал, как о чрезвычайно
милых дамах и которых, может быть, заинтересует как автор и
человек.
Вообще герой мой, державший себя, как мы видели, у Годневых более молчаливо и несколько строго, явился в этот вечер очень умным, любезным и в то же время
милым молодым
человеком, способным самым приятным образом занять общество.
Да, мой
милый молодой
человек, — продолжал князь, беря Калиновича за руку, — выслушайте вы, бога ради, меня, старика, который вас полюбил, признает в вас ум, образование, талант, — выслушайте несколько моих задушевных убеждений, которые я купил ценою горького собственного опыта!
Люди, мой
милый, разделяются на два разряда: на человечество дюжинное, чернорабочее, которому самим богом назначено родиться, вырасти и запречься потом с тупым терпением в какую-нибудь узкую деятельность, — вот этим юношам я даже советую жениться; они народят десятки такого же дюжинного человечества и, посредством благодетелей, покровителей, взяток, вскормят и воспитают эти десятки, в чем состоит их главная польза, которую они приносят обществу, все-таки нуждающемуся, по своим экономическим целям, в чернорабочих по всем сословиям.
—
Помилуйте, как же это возможно! — воскликнул Белавин. — Это лицедей, балетчик, а тот
человек…
Помилуйте: одно уж это осмысленное, прекрасное подвижное лицо, этот симпатичный голос…
помилуйте!
В его помыслах, желаниях окончательно стушевался всякий проблеск поэзии, которая прежде все-таки выражалась у него в стремлении к науке, в мечтах о литераторстве, в симпатии к добродушному Петру Михайлычу и, наконец, в любви к
милой, энергичной Настеньке; но теперь все это прошло, и впереди стоял один только каменный, бессердечный город с единственной своей житейской аксиомой, что деньги для
человека — все!
— Батюшка, Яков Васильич! — восклицал Григорий Васильев, опять прижимая руку к сердцу. — Может, я теперь виноватым останусь: но, как перед образом Казанской божией матери, всеми сердцами нашими слезно молим вас: не казните вы нашу госпожу, а
помилуйте, батюшка! Она не причастна ни в чем; только злой
человек ее к тому руководствовал, а теперь она пристрастна к вам всей душой — так мы это и понимаем.
— Она очень
милая, очень умная… нехороша собой, но именно, что называется, une femme d'esprit: умный
человек, литератор, именно в нее может влюбиться. Voulez vous prendre encore une tasse?. [Не хотите ли еще чашку? (франц.).]
— Как не быть довольну,
помилуйте! — подхватил с умильною физиономией правитель. — У его превосходительства теперь по одной канцелярии тысячи бумаг, а теперь они по крайней мере по губернскому правлению будут покойны, зная, какой там
человек сидит —
помилуйте! А хоть бы и то: значит, уважаются представления — какого сами выбрали себе
человека, такого и дали. Это очень важно-с.
— Конечно, потому что это один из тех
милых петербургских холостяков, которые на подобные вещи не рискуют, и потому он мелкий, по-моему,
человек! — заключила Настенька с одушевлением.
Неточные совпадения
—
Помилуйте, что ж он?.. Да ведь я не сержусь! — сказал смягчившийся генерал. — В душе моей я искренно полюбил его и уверен, что со временем он будет преполезный
человек.
—
Помилуйте, что ж за приятный разговор?.. Ничтожный
человек, и больше ничего, — отвечал Чичиков.
— Хорошо; положим, он вас оскорбил, зато вы и поквитались с ним: он вам, и вы ему. Но расставаться навсегда из пустяка, —
помилуйте, на что же это похоже? Как же оставлять дело, которое только что началось? Если уже избрана цель, так тут уже нужно идти напролом. Что глядеть на то, что
человек плюется!
Человек всегда плюется; да вы не отыщете теперь во всем свете такого, который бы не плевался.
— Mon cher, je hais les hommes pour ne pas les mepriser, car autrement la vie serait une farce trop degoutante. [
Милый мой, я ненавижу
людей, чтоб их не презирать, потому что иначе жизнь была бы слишком отвратительным фарсом (фр.).]
— Что он вам рассказывал? — спросила она у одного из молодых
людей, возвратившихся к ней из вежливости, — верно, очень занимательную историю — свои подвиги в сражениях?.. — Она сказала это довольно громко и, вероятно, с намерением кольнуть меня. «А-га! — подумал я, — вы не на шутку сердитесь,
милая княжна; погодите, то ли еще будет!»