Неточные совпадения
— Горничные девицы, коли не врут, балтывали… — проговорил он, горько
усмехнувшись. — И все бы это, сударь, мы ему простили, по пословице: «Вдова — мирской человек»; но, батюшка, Яков Васильич!.. Нам барышни нашей тут жалко!.. — воскликнул он, прижимая руку к сердцу. — Как бы теперь старый
генерал наш знал да ведал, что они тут дочери его единородной не поберегли и не полелеяли ее молодости и цветучести… Батюшка!
Генерал спросит у них ответа на страшном суде, и больше того ничего не могу говорить!
Генерал усмехнулся: хоть все, говоримое Долговым, было совершенно то же самое, что говорила и Татьяна Васильевна, — чего генерал, как мы знаем, переносить равнодушно не мог, — тем не менее Долгов ему понравился; он показался генералу поэтом, человеком с поэтической душой.
Неточные совпадения
— Именно тебя, —
усмехнулся Ракитин. — Поспешаешь к отцу игумену. Знаю; у того стол. С самого того времени, как архиерея с
генералом Пахатовым принимал, помнишь, такого стола еще не было. Я там не буду, а ты ступай, соусы подавай. Скажи ты мне, Алексей, одно: что сей сон значит? Я вот что хотел спросить.
Генерал чуть-чуть было
усмехнулся, но подумал и приостановился; потом еще подумал, прищурился, оглядел еще раз своего гостя с ног до головы, затем быстро указал ему стул, сам сел несколько наискось и в нетерпеливом ожидании повернулся к князю. Ганя стоял в углу кабинета, у бюро, и разбирал бумаги.
Девицы стояли в стороне, почти испуганные,
генерал был положительно испуган; все вообще были в удивлении. Некоторые, подальше стоявшие, украдкой
усмехались и перешептывались; лицо Лебедева изображало последнюю степень восторга.
— Браво, браво! — кричал Фердыщенко.
Усмехнулся и Птицын, которому тоже было чрезвычайно неприятно появление
генерала; даже Коля засмеялся и тоже крикнул: «Браво!» — И я прав, я прав, трижды прав! — с жаром продолжал торжествующий
генерал, — потому что если в вагонах сигары запрещены, то собаки и подавно.
Какой-нибудь из «несчастных», убивший каких-нибудь двенадцать душ, заколовший шесть штук детей, единственно для своего удовольствия (такие, говорят, бывали), вдруг ни с того, ни с сего, когда-нибудь, и всего-то, может быть, один раз во все двадцать лет, вдруг вздохнет и скажет: «А что-то теперь старичок
генерал, жив ли еще?» При этом, может быть, даже и
усмехнется, — и вот и только всего-то.