Неточные совпадения
На нем, как
и на прочей канцелярии, был такой же истасканный вицмундир, такие же уродливые, с сильно выдавшимся большим пальцем, сапоги, такие же засаленные брюки, с следами чернил
и табаку на коленях,
и только в довольно мрачном выражении лица его как-то не было видно того желчного раздражения от беспрестанно волнующейся мелкой мысли, которое, надобно сказать, было присуще почти
всей остальной приказной братии.
Все новые губернаторы, вступая в должность
и посещая в первый раз Приказ, получали об нем самое невыгодное мнение, может быть, потому, что в то время, как
все прочие чиновника встречали их с подобострастно-веселым видом, один
только Иосаф стоял у своей конторки, как медведь, на которого шли с рогатиной.
— Гм!.. Шестнадцатый год
и всего только в первом классе! — произнес он насмешливо. — Зачем уж было в таком случае поступать к нам
и своей шерстью портить целое стадо?
Мы
все невольно вздрогнули. Директор откинулся на задок кресла. Инспектор сделал
только жест удивления руками, а законоучитель возвел очи свои горе
и вздохнул.
Несчастный мальчик, забыв всякую немоту, прибежал к отцу
и все рассказал. Тот поехал к директору. Мученикова сейчас же исключили из гимназии, а Иосаф спасся
только тем, что был первым учеником. Его, однако, сменили из старших
и записали на черную доску.
В дальнейшем моем сближении с Ферапонтовым он оставался тем же
и, бывая у меня довольно уже часто, по-прежнему или коротко или ничего не отвечал на
все мои расспросы, которыми я пробовал его со
всех сторон,
и только однажды, когда как-то случайно речь зашла о рыбной ловле, он вдруг разговорился.
Иосаф механически повернул
и все еще хорошенько не мог понять, что это значит. На улицах между тем царствовала совершенная тишина. Неторопливо
и в каком-то молчании прошли
все до самой церкви. Перед домом священника Охоботов взялся вызвать его
и действительно через несколько минут вышел со священником, который
только мотал от удивления головой.
— Господи! — проговорил Охоботов, садясь на свое обычное место на диван
и грустно склоняя голову. — Вчера еще
только я читал с Машей его «Онегина»… точно он напророчил себе смерть в своем Ленском… Где теперь «
и жажда знанья
и труда…
и вы, заветные мечтанья, вы, призрак жизни неземной, вы, сны поэзии святой» —
все кончено! Кусок мяса
и глины остался
только,
и больше ничего!
Как
и отчего это произошло: обстоятельства ли жизни, или некоторая идеальность миросозерцания
и прирожденные чувства целомудрия
и стыдливости были тому причиной, но
только, не говоря уже о гимназии, но
и в училище, живя в сотовариществе таких повес, как студенты, Иосаф никогда не участвовал в их разных любовных похождениях
и даже избегал разговора с ними об этом; а потом, состоя уже столько времени на службе, он
только раз во
все это время, пришедши домой несколько подгулявши, вдруг толкнул свою кухарку, очень еще не старую крестьянскую бабу, на диван.
— А вот как, — отвечал Ферапонтов
и объяснил было ему
все дело Костыревой; но старик в ответ на это
только усмехнулся.
По своей расчетливости, юный Родионов был аспид, чудовище, могущее
только породиться в купеческом, на деньгах сколоченном сословии:
всего еще каких-нибудь двадцати пяти лет от роду, весьма благообразный из себя, всегда очень прилично одетый
и даже довольно недурно воспитанный, он при этом как бы не имел ни одной из страстей человеческих.
Во
все это время Иосафа точно с головы до ног обливали холодной водой,
и только было он хотел еще раз попробовать повторить свою просьбу, как из гостиной вышел худощавый
и очень, должно быть, изнуренный молодой человек.
— Должно быть, есть маненько… парит черта-то в брюхе… С утра до вечера на каменку-то поддает. Я теперь поехал, так словно ополченный какой ходит по двору,
только то
и орет: «Убью, перережу
всех!» Людишки уж
все разбежались, а барыня так ажно в сусек, в рожь, зарылась. Вот бы кого хлестать-то!
Ни с кем почти из соседей не поддерживая тесного знакомства
и только слегка еще оставляя заведенную старухою в домашней жизни роскошь, он то
и дело что хозяйничал: распространял усилением барщины хлебопашество, скупал с аукциона небольшие сиротские именья, вступал в сподручные к его деревням подряды,
и все это он совершал как-то необыкновенно тихо, спокойно
и даже несколько задумчиво, как будто бы он вовсе ничего
и не делал, а
все это само ему плыло в руки.
Стяжав от
всего почти дворянства имя прекраснейшего человека, Гаврилов в самом деле, судя по наружности, не подпадал никакого рода укору не
только в каком-нибудь черном, но даже хоть сколько-нибудь двусмысленно-честном поступке, а между тем, если хотите,
вся жизнь его была преступление: «Раб ленивый», ни разу не добыв своим плечиком копейки, он постоянно жил в богатстве, мало того: скопил
и довел свое состояние до миллиона, никогда ничем не жертвуя
и не рискуя; какой-нибудь плантатор южных штатов по крайней мере борется с природою, а иногда с дикими племенами
и зверями, наконец, улучшает самое дело, а тут ровно ничего!
И как всегда в этом случае бывает: чем больше подрастал золотой телец Гаврилова, тем сам он к нему становился пристрастней
и пристрастней: даже в настоящем случае (смешно сказать) он серьезно размышлял о грошовом предложении Иосафа, из которого, по его расчетам, можно бы было извлечь выгоду,
и только все еще несколько остававшийся в нем аристократический взгляд на вещи помешал ему в том.
Со
всех сторон их окружали горы, на вершинах которых чернели деревни, а по склонам расстилались, словно бархатные ковры, поля, то зеленеющие хлебом, то какого-то бурого цвета
и только что, видно, перед тем вспаханные.
— Я ездил-с
и сейчас
только вернулся, — отвечал Иосаф
и тут
только, встретясь с такими нарядными людьми, заметил, что он был небрит,
весь перемаран, в пуху
и в грязи,
и сильно того устыдился. — Извините, я в чем был в дороге, в том
и являюсь! — проговорил он.
—
Все уж? — спросила Эмилия, не поднимая глаз
и как бы затем
только, чтоб что-нибудь сказать.
Все еще, видно, я молод тогда был
и не совсем хорошо ведал тех людей, посреди которых жил
и действовал,
и только уже теперь, отдалившись от них на целый почти десяток лет, я вижу их перед собою как бы живыми, во
всем их страшном
и безобразном значении…
Неточные совпадения
А тот… но после
всё расскажем, // Не правда ль?
Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох, силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь
и радость, // Не
только грусть… душа моя, // Уж никуда не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» //
И тут, совсем утомлена, // В слезах раскашлялась она.
Увы, на разные забавы // Я много жизни погубил! // Но если б не страдали нравы, // Я балы б до сих пор любил. // Люблю я бешеную младость, //
И тесноту,
и блеск,
и радость, //
И дам обдуманный наряд; // Люблю их ножки;
только вряд // Найдете вы в России целой // Три пары стройных женских ног. // Ах! долго я забыть не мог // Две ножки… Грустный, охладелый, // Я
всё их помню,
и во сне // Они тревожат сердце мне.
В тот год осенняя погода // Стояла долго на дворе, // Зимы ждала, ждала природа. // Снег выпал
только в январе // На третье в ночь. Проснувшись рано, // В окно увидела Татьяна // Поутру побелевший двор, // Куртины, кровли
и забор, // На стеклах легкие узоры, // Деревья в зимнем серебре, // Сорок веселых на дворе //
И мягко устланные горы // Зимы блистательным ковром. //
Всё ярко,
всё бело кругом.
Полицеймейстер, точно, был чудотворец: как
только услышал он, в чем дело, в ту ж минуту кликнул квартального, бойкого малого в лакированных ботфортах,
и, кажется,
всего два слова шепнул ему на ухо да прибавил
только: «Понимаешь!» — а уж там, в другой комнате, в продолжение того времени, как гости резалися в вист, появилась на столе белуга, осетры, семга, икра паюсная, икра свежепросольная, селедки, севрюжки, сыры, копченые языки
и балыки, — это
все было со стороны рыбного ряда.
— Вот он вас проведет в присутствие! — сказал Иван Антонович, кивнув головою,
и один из священнодействующих, тут же находившихся, приносивший с таким усердием жертвы Фемиде, что оба рукава лопнули на локтях
и давно лезла оттуда подкладка, за что
и получил в свое время коллежского регистратора, прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, [Древнеримский поэт Вергилий (70–19 гг. до н. э.) в поэме Данте Алигьери (1265–1321) «Божественная комедия» через Ад
и Чистилище провожает автора до Рая.]
и провел их в комнату присутствия, где стояли одни
только широкие кресла
и в них перед столом, за зерцалом [Зерцало — трехгранная пирамида с указами Петра I, стоявшая на столе во
всех присутственных местах.]
и двумя толстыми книгами, сидел один, как солнце, председатель.