— А…
наше вам почтение!.. Отчего не накрывают на стол: разве не знают, что я в одиннадцать часов ужинаю? — сказал Антон Федотыч, садясь на стул. — Нет ли, Сергей Петрович, с вами сигарок? Я свои захватил все с собою и потерял портсигар дорогой.
Неточные совпадения
— Конечно, как
вам не сшить? Сто рублей для
вас пустяки. Вместо того чтобы жить в деревне да сколачивать копейку, чтобы как-нибудь, да поблагороднее, поддерживать семейство, — не тут-то было: в Москву прискакал, франтом хочет быть; место он приехал получать. Вот, не угодно ли? Есть свободное: в
нашей будке будочник помер.
Нашу любовь,
нашу живость,
нашу даже, если хотите, болтливость
вы не хотите понять; называете это глупостями, ребячеством и на первых порах тушите огонь страсти, который горел бы для
вас, и горел всю жизнь.
— Я не продавала и не продам моей дочери, Варвара Александровна, и не хочу ее губить. Для
вас, кажется,
наши семейные дела должны бы быть посторонние, и потому, прошу
вас, прекратите этот неприятный для меня разговор.
— Тут неподдельный язык природы и наивность сердца, — отвечала та. — Впрочем, — продолжала она, —
вам все-таки надобно отказаться от вашей страсти, потому что это такое дикое, такое необразованное семейство! Я даже не воображала никогда, чтобы в
наше время могли существовать люди с такими ужасными понятиями.
—
Вы так любите
наше семейство, я так обязана много
вам, что даже не в состоянии, кажется, и отблагодарить
вас, и надеюсь, что
вы не откажете в моей просьбе.
— Антон Федотыч! — начал с чувством Хозаров. — Я не могу теперь
вам выразить, как я счастлив и как одолжен
вами; а могу только просить
вас выпить у меня шампанского. Сегодня я этим господам делаю вечерок; хочется их немного потешить: нельзя!.. Люди очень добрые, но бедные… Живут без всякого почти развлечения…
наша почти обязанность — людей с состоянием — доставлять удовольствия этим беднякам.
— Очень верю, Сергей Петрович, вашему благородству, и поверьте, что я награжу Машеньку и награжу больше, чем даже следует по
нашему состоянию, но достаточно ли это будет для семейной жизни?.. Имеете ли
вы сами состояние?
— Итак, Мари,
наши желания увенчиваются успехом, — сказал Сергей Петрович, — теперь я могу
вас спросить, давно ли
вы меня любите?
Скажу
вам один пример: у Мари состояние, конечно, небольшое — всего сто душ и тысяч десять денег; но велико ли, мало ли это состояние, все-таки оно ее, предоставленное ей по всем законным правам, и потому должно находиться в общем
нашем распоряжении, так как муж и жена — это два нераздельные существа.
— Именем
нашей дружбы заклинаю
вас, позвольте мне.
— Нет… Довольно… Заклинаю
вас, довольно!.. Я не в состоянии более слушать ваших ужасных слов, — сказала, тоже очень расстроившись, Варвара Александровна. — Нет, это выше моих сил, — сказала она, вставая, — я должна сорвать с него маску, я сама отравлю его семейное счастье, которое устроила; я все расскажу жене и предостерегу по крайней мере на будущее время несчастную жертву общей
нашей ошибки.
— В издержки? В какие же это издержки? Уж не про сундук ли
наш вы говорите? Да ведь вам его кондуктор задаром перевез. Господи, мы же вас и связали! Да вы опомнитесь, Петр Петрович, это вы нас по рукам и по ногам связали, а не мы вас!
Неточные совпадения
Купцы. Так уж сделайте такую милость, ваше сиятельство. Если уже
вы, то есть, не поможете в
нашей просьбе, то уж не знаем, как и быть: просто хоть в петлю полезай.
Послушайте, Иван Кузьмич, нельзя ли
вам, для общей
нашей пользы, всякое письмо, которое прибывает к
вам в почтовую контору, входящее и исходящее, знаете, этак немножко распечатать и прочитать: не содержится ли нем какого-нибудь донесения или просто переписки.
Городничий. Не угодно ли будет
вам осмотреть теперь некоторые заведения в
нашем городе, как-то — богоугодные и другие?
Все (пристают к нему). Нет,
вы не только о собаках,
вы и о столпотворении… Нет, Аммос Федорови, не оставляйте нас, будьте отцом
нашим!.. Нет, Аммос Федорович!
«А чья же?» // —
Нашей вотчины. // «Чего же он тут су́ется? // Ин
вы у Бога нелюди?»