— Я уж и сказать тебе не знаю как, в кою сторону
он дурак; недолго бы, кажись, пил, да много в кабак отвалил.
Неточные совпадения
— Что мне тебя, голубчик, конфузить? — начал
он, едва отдыхая от кашля. — Не за что! Ты ведь выдался не из плутов, а только из
дураков.
— Ты чему,
дурак, смеешься? Али знаешь, как девки любят? — спросил
он.
— Будет! Баста! — сказал
он. — Пора ужинать. Барину, я вижу, любо наше каляканье слушать, а нам все петухов будить придется. Матюшка,
дурак! Подай шапку, вон лежит на бревнах!
— Неужели ты, Давыд, думаешь, что нас молодцами за это сочтут? Напротив,
дураками! — принимался я было
ему втолковывать, но все напрасно. Подъезжая к приходу,
он весь как-то уж изломался: шапку свернул набекрень, сам тоже перегнулся, вожжи натянул, как струны, а между тем пошевеливает
ими, чтоб горячить лошадей. День был светлый; от прихода несся говор народа, и раздавался благовест вовся; по дороге шло пропасть народу, и все мне кланялись.
— Идем, идем, Флегонт Матвеич, — отвечал Пузич, —
дураков, значит, надо учить, ваше привосходительство, коли
они неумны, — отнесся
он ко мне и, очень довольный, что удалось
ему перед всем народом покуражиться над Матюшкой, пошел с Козыревым опять, кажется, в кабак.
Ребята тут смеются
ему: «Возьми, говорят, кол; ишь плетью-то не пробирает, бока больно толсты!» Такой
дурак: угнал — словно не найдут.
«Что-то с ним особенное, — подумала графиня Нордстон, вглядываясь в его строгое, серьезное лицо, — что-то он не втягивается в свои рассуждения. Но я уж выведу его. Ужасно люблю сделать
его дураком пред Кити, и сделаю».
— Знал бы ты, какой
он дурак, этот Макаров, — точно оса, жужжала Елена в ухо ему. — А вон этот, который наклонился к Набокову, Шура Протопопов, забавный человечек. Набоков очень элегантный мужчина. А вообще какие все неуклюжие, серые…
Неточные совпадения
Дурака ему,
дурака, старому подлецу!
Хлестаков. Ну, ну,
дурак, полно! Ступай, ступай скажи
ему. Такое грубое животное!
Долгонько слушались, // Весь город разукрасили, // Как Питер монументами, // Казненными коровами, // Пока не догадалися, // Что спятил
он с ума!» // Еще приказ: «У сторожа, // У ундера Софронова, // Собака непочтительна: // Залаяла на барина, // Так ундера прогнать, // А сторожем к помещичьей // Усадьбе назначается // Еремка!..» Покатилися // Опять крестьяне со смеху: // Еремка тот с рождения // Глухонемой
дурак!
Его послушать надо бы, // Однако вахлаки // Так обозлились, не дали // Игнатью слова вымолвить, // Особенно Клим Яковлев // Куражился: «
Дурак же ты!..» // — А ты бы прежде выслушал… — // «
Дурак же ты…» // — И все-то вы, // Я вижу,
дураки!
Г-жа Простакова. Правда твоя, Адам Адамыч; да что ты станешь делать? Ребенок, не выучась, поезжай-ка в тот же Петербург; скажут,
дурак. Умниц-то ныне завелось много. Их-то я боюсь.