— Они хорошо и сделали, что не заставляли меня! — произнес, гордо подняв свое лицо, Марфин. — Я действую не из собственных неудовольствий и выгод! Меня на волос чиновники не затрогивали, а когда бы затронули, так я и не стал бы так поступать, памятуя слова великой молитвы: «Остави нам долги наши, яко же и мы оставляем должником нашим», но я всюду видел, слышал, как они
поступают с другими, а потому пусть уж не посетуют!
— Да он и не узнает о том! — возразила откупщица. — Это только будет известно Теофилу Терентьичу (имя откупщика), мне и вам, и мы вас просим об одном: растолковать Аггею Никитичу, что нельзя же так поступать, как он
поступает с Василием Ивановичем Тулузовым; согласитесь: генерал, откупщик стольких губерний, посажен им в острог, и это, по словам мужа моего, может кончиться очень дурно для Аггея Никитича.
Неточные совпадения
— Прекрасно-с, я согласен и
с этим! — снова уступил предводитель. — Но как же тут быть?.. Вы вот можете оставаться масоном и даже открыто говорить, что вы масон, — вы не служите!.. Но как же мне в этом случае
поступить? — заключил он, как бы в форме вопроса.
— Правило прекрасное! — заметила Катрин и надулась; Крапчик же заметно сделался любезнее
с своим гостем и стал даже подливать ему вина. Ченцов,
с своей стороны, хоть и чувствовал, что Катрин сильно им недовольна, но что ж делать?
Поступить иначе он не мог: ощутив в кармане своем подаренные дядею деньги, он не в силах был удержаться, чтобы не попробовать на них счастия слепой фортуны, особенно
с таким золотым мешком, каков был губернский предводитель.
— Дурно тут
поступила не девица, а я!.. — возразил Марфин. — Я должен был знать, — продолжал он
с ударением на каждом слове, — что брак мне не приличествует ни по моим летам, ни по моим склонностям, и в слабое оправдание могу сказать лишь то, что меня не чувственные потребности влекли к браку, а более высшие: я хотел иметь жену-масонку.
— Я никак не вру, потому что
с того и начал, что не утверждаю, правда это или нет! — возразил тот спокойно. — И потом, как же мне прикажете
поступать? Сами вы требуете, чтобы я передал вам то, что слышал, и когда я исполнил ваше желание, — вы на меня же кидаетесь!
Подъезжая к Москве, Егор Егорыч стал рассуждать, как ему
поступить: завезти ли только Сусанну к матери, или вместе
с ней и самому зайти? То и другое как-то стало казаться ему неловким, так что он посоветовался
с Сусанной.
— Так барину
поступать нехорошо! — заорала она, распахнув дверь в горенку. — Коли я теперича согласилась
с вами, так зачем же вам брать другую?.. Что же я на смех, что ли, далась? Я девушка честная, а не какая-нибудь!
Конечно, у него был очень ценный туалет; одних шуб имелось три, из которых одна в две тысячи рублей, другая в тысячу, третья хоть и подешевле, но у нее бобровый воротник стоил пятьсот рублей. Кроме того, Катрин подарила ему много брильянтовых вещей и очень дорогой хронометр покойного Петра Григорьича. Всего этого она теперь уж и пожалела: знай Катрин, что супруг
с ней так
поступит, она, конечно бы, никогда не позволила себе быть столь щедрою
с ним.
— Я, мамаша, сегодня в масоны окончательно
поступила! — объяснила Сусанна Николаевна, оставшись вдвоем
с матерью.
— Нет-с! Тот, знаете, человек военный, мало в дела входит… Надобно задобрить советника, в отделение которого
поступят ваши бумаги.
Егор Егорыч ничего, конечно, не мог объяснить ему, и когда гость от него уехал, он, сойдясь
с Сусанной Николаевной и Музой Николаевной за чаем, поведал им о нечаянном отъезде молодого Углакова в Петербург и об его намерении снова
поступить на службу.
— Однако как же вы в этом случае
поступаете и справляетесь
с вашим хозяйством? — сказала
с прежним участием откупщица.
— Нет, тот не такой! — возразил поспешно ополченец. — Хоть и немец, но добрейшей души человек;
с больного, про которого только знает, что очень беден, никогда за лекарство ничего не берет… Или теперь этот поступок его
с женою?.. Поди-ка, кто нынче так
поступит?
— И теперь даже нахожусь! — воскликнул Вибель
с явной гордостью. — А поэтому вы понимаете, как тут нужно
поступать?
Отправиться
с Аггеем Никитичем — это значило прямо указать всем на ее отношения к нему; так что на другой день, когда Аггей Никитич пришел к ней, она стала
с ним советоваться, как лучше
поступить.
Будь пани Вибель несколько поумней и похитрей, ей стоило только прекратить этот разговор и признаться Аггею Никитичу, что она действительно дурно
поступила, то, может быть, все бы кончилось благополучно; но, во-первых, она нисколько не считала себя дурно поступившею, а, напротив, в намеках и колкостях Аггея Никитича видела совершенно несправедливое оскорбление ее; сверх того, по темпераменту своему она была очень вспыльчива, так что, когда Аггей Никитич произнес фразу, что пани Вибель упивалась болтовней камер-юнкера, она встала
с кресла и
с тем гордым видом польки, каковой обнаружила при первом знакомстве своем
с откупщицей, произнесла...
— Был-с я и военный, — начал он повествовать свою историю, — был потом и штатским чиновником, а теперь стал по моим душевным горестям полумонахом и
поступил в миссионеры.
— Жена — хлопотать! — продолжал Чичиков. — Ну, что ж может какая-нибудь неопытная молодая женщина? Спасибо, что случились добрые люди, которые посоветовали пойти на мировую. Отделался он двумя тысячами да угостительным обедом. И на обеде, когда все уже развеселились, и он также, вот и говорят они ему: «Не стыдно ли тебе так
поступить с нами? Ты все бы хотел нас видеть прибранными, да выбритыми, да во фраках. Нет, ты полюби нас черненькими, а беленькими нас всякий полюбит».
Неточные совпадения
— Погоди. И за те твои бессовестные речи судил я тебя, Ионку, судом скорым, и присудили тако: книгу твою, изодрав, растоптать (говоря это, Бородавкин изодрал и растоптал),
с тобой же самим, яко
с растлителем добрых нравов, по предварительной отдаче на поругание,
поступить, как мне, градоначальнику, заблагорассудится.
Беневоленский твердою
поступью сошел на крыльцо и хотел было поклониться на все четыре стороны, как
с смущением увидел, что на улице никого нет, кроме двух жандармов.
А это, в свою очередь, доказывает, как шатки теории вообще и как мудро
поступают те военачальники, которые относятся к ним
с недоверчивостью.
Бригадир понял, что дело зашло слишком далеко и что ему ничего другого не остается, как спрятаться в архив. Так он и
поступил. Аленка тоже бросилась за ним, но случаю угодно было, чтоб дверь архива захлопнулась в ту самую минуту, когда бригадир переступил порог ее. Замок щелкнул, и Аленка осталась снаружи
с простертыми врозь руками. В таком положении застала ее толпа; застала бледную, трепещущую всем телом, почти безумную.
Он не верит и в мою любовь к сыну или презирает (как он всегда и подсмеивался), презирает это мое чувство, но он знает, что я не брошу сына, не могу бросить сына, что без сына не может быть для меня жизни даже
с тем, кого я люблю, но что, бросив сына и убежав от него, я
поступлю как самая позорная, гадкая женщина, — это он знает и знает, что я не в силах буду сделать этого».