— Фу ты, черт тебя возьми! Ты,
как дьявол, все понимаешь, — произнес он, но в этот момент Лябьев поспешно поднялся с своего стула и проворно вышел в залу, где произошло нечто весьма курьезное.
Неточные совпадения
Чтобы хоть сколько-нибудь себя успокоить, Егор Егорыч развернул библию, которая,
как нарочно, открылась на Песне песней Соломона. Напрасно Егор Егорыч, пробегая поэтические и страстные строки этой песни, усиливался воображать,
как прежде всегда он и воображал, что упоминаемый там жених — Христос, а невеста — церковь. Но тут (Егор Егорыч был уверен в том)
дьявол мутил его воображение, и ему представлялось, что жених — это он сам, а невеста — Людмила. Егор Егорыч рассердился на себя, закрыл библию и крикнул...
— Тогда это неравенство! Это, значит, деление людей на касты. Одни,
как калмыцкие попы, прямо погружаются в блаженную страну — Нирвану — и сливаются с Буддой [Будда Гаутам (VI—V век до н. э.) — основатель буддийской религии.], а другие — чернь, долженствующие работать, размножаться и провалиться потом в страну Ерик — к
дьяволу.
Сусанна Николаевна взглянула затем на темные церковные окна, где ей тоже местами показались, хотя довольно бледные, но уже огненные и злые лица, которых Сусанна Николаевна сочла за
дьяволов и которые были, вероятно, не что иное,
как отблеск в стеклах от светящихся лампадок.
Агапия проворно побежала вниз, чуть не слетела с лестницы и, выругавшись при этом: «О, те, черт,
дьявол!
Какая скользкая!», вошла впопыхах в столовую.
— Переговорил! — отвечал тот и опять,
как показалось это губернскому предводителю, усмехнулся какой-то улыбкой
дьявола.
— Ну, кому же, я вас спрашиваю, господа, придет в голову,
как не
дьяволу, придумать такую штуку? — отнесся опять Феодосий Гаврилыч к прочим своим гостям.
Когда Янгуржеев говорил это, то его лицо приняло столь неприятное и почти отвратительное выражение, что Аграфена Васильевна снова не вытерпела и повторила давно уже данное ее мужем прозвище Янгуржееву: «
Дьявол,
как есть!» Калмык, поняв, что это на его счет сказано, заметил ей...
Екатерина Петровна хоть соглашалась, что нынче действительно стали отстаивать слабых, бедных женщин, но все-таки сделать какой-нибудь решительный шаг колебалась, считая Тулузова почти не за человека, а за
дьявола. Тогда камер-юнкер,
как сам человек мнительный и способный придумать всевозможные опасности, навел ее за одним секретным ужином на другого рода страх.
Городничий. Что, Анна Андреевна? а? Думала ли ты что-нибудь об этом? Экой богатый приз, канальство! Ну, признайся откровенно: тебе и во сне не виделось — просто из какой-нибудь городничихи и вдруг; фу-ты, канальство! с
каким дьяволом породнилась!
— Ты все о моем достоинстве заботишься? Не надо, Костя! Я — знаю, не надо.
Какому дьяволу нужно мое достоинство, куда его? И — «не заграждай уста вола молотяща», Костя!
–…Которая безобразна, как гороховое чучело, — подхватил Прозоров удачно подброшенную реплику, — стара, как попова собака, и умна,
как дьявол.
— Я тоже нанимал их, потому плачу половину. Не берешь? Не понимаю этого одолжения! Неужели ты думаешь, что если ты богат,
как дьявол, то имеешь право делать мне такие одолжения? Чёрт возьми, я нанимал Карпова, я ему и заплачу! Не нужно твоей половины! Я писал телеграмму!
Неточные совпадения
—
Дьявол! — грянул Илья Ильич, вырывая у него перчатку из рук. — Врешь!
Какая Ильинская барышня! Это портниха приезжала из магазина рубашки примерять.
Как ты смеешь выдумывать!
Это случалось периодически один или два раза в месяц, потому что тепла даром в трубу пускать не любили и закрывали печи, когда в них бегали еще такие огоньки,
как в «Роберте-дьяволе». Ни к одной лежанке, ни к одной печке нельзя было приложить руки: того и гляди, вскочит пузырь.
Наскучило идти — берешь извозчика и сидишь себе
как барин, а не хочешь заплатить ему — изволь: у каждого дома есть сквозные ворота, и ты так шмыгнешь, что тебя никакой
дьявол не сыщет.
Что же,
какое воспитание можете дать вы вашим малюткам, если не победите в себе искушение
дьявола, влекущего вас к неверию? — сказал он с кроткою укоризной.
— Так для
какого же
дьявола вы нас к ней зовете?