— Если вы знакомы с
историей религий, сект, философских систем, политических и государственных устройств, то можете заметить, что эти прирожденные человечеству великие идеи только изменяются в своих сочетаниях, но число их остается одинаким, и ни единого нового камешка не прибавляется, и эти камешки являются то в фигурах мрачных и таинственных, — какова религия индийская, — то в ясных и красивых, — как вера греков, — то в нескладных и исковерканных представлениях разных наших иноверцев.
Что таинства эти не оставались одной внешней символикой, но были и некоторым мистическим действом, переживались религиозно, в этом не может быть никакого сомнения, — вне этого предположения вся
история религии превращается в нелепость или парадокс.
История религии, связанной с социальной средой, с социальными внушениями и интересами, всегда занимала больше места и была сильнее, чем история религии, связанной с откровением и духовной жизнью.
Неточные совпадения
Он и был твердо уверен в своей правоте, как не может не быть уверен в правоте здравого смысла всякий образованный человек нашего времени, который знает немного
историю, знает происхождение
религии вообще и о происхождении и распадении церковно-христианской
религии.
Очевидно, прежде всего, что ей доступна лишь эмпирическая феноменология
религии, которая и изучается подобно фактам этнографии или
истории, регистрируемым, классифицируемым, схематизируемым.
Поэтому наукой о
религии возможно заниматься, при известной методологической тренировке или школе, не имея внутренне никакой религиозной одаренности, относясь к фактам религиозной
истории как коллекционер, собирающий, примерно, бразильских бабочек или редких жуков.
Без такого органа было бы, конечно, невозможно то пышное и многоцветное развитие
религии и
религий, какое мы наблюдаем в
истории человечества, а также и все ее своеобразие [Нам приятно отметить, что к опытному истолкованию
религии приходит в результате всего своего колоссального изучения
религий Макс Мюллер (в разных своих сочинениях, см., напр., Natürliche Religion. Leipzig, 1890.
Вообще в
истории мысли это есть предельный пункт унижения
религии под видом ее защиты, ибо мужественнее и естественнее прямо признать, что
религии нет и она вообще невозможна, нежели в самый темный угол сознания, пользуясь его сумерками, упрятывать
религию.