Неточные совпадения
Жена у него была женщина уже не первой молодости, но еще прелестнейшая собой, умная, добрая, великодушная, и исполненная какой-то особенной женской прелести; по рождению своему, княгиня принадлежала к самому высшему обществу, и Еспер Иваныч, говоря
полковнику об истинном аристократизме, именно ее и имел в виду.
— А ты вот что скажи мне, — продолжал
полковник, очень довольный бойкими ответами солдата, — есть ли у тебя
жена?
— Ну, так я, ангел мой, поеду домой, — сказал
полковник тем же тихим голосом
жене. — Вообразите, какое положение, — обратился он снова к Павлу, уже почти шепотом, — дяденька, вы изволите видеть, каков; наверху княгиня тоже больна, с постели не поднимается; наконец у нас у самих ребенок в кори; так что мы целый день — то я дома, а Мари здесь, то я здесь, а Мари дома… Она сама-то измучилась; за нее опасаюсь, на что она похожа стала…
— Ну-с, так до свиданья! — сказал
полковник и нежно поцеловал у
жены руку. — До скорого свиданья! — прибавил он Павлу и, очень дружески пожав ему руку, вышел тою же осторожною походкой.
Дом блестящего
полковника Абреева находился на Литейной; он взял его за
женой, урожденной княжной Тумалахановой. Дом прежде имел какое то старинное и азиатское убранство;
полковник все это выкинул и убрал дом по-европейски.
Жена у него, говорят, была недальняя, но красавица. Эту прекрасную партию отыскала для сына еще Александра Григорьевна и вскоре затем умерла. Абреев за
женой, говорят, получил миллион состояния.
Он был храбр, говорил мало, но резко; никому не поверял своих душевных и семейных тайн; вина почти вовсе не пил, за молодыми казачками, — которых прелесть трудно постигнуть, не видав их, — он никогда не волочился. Говорили, однако, что
жена полковника была неравнодушна к его выразительным глазам; но он не шутя сердился, когда об этом намекали.
Власти энергично принялись за розыски пропавшей
жены полковника Зои Никитишны Хвостовой, допросив всю прислугу, не скрывшую пущенного соседским лакеем слуха.
Этот портрет был залог не столько страстной любви, как светлой детской дружбы и целомудренных обетов; но когда розовая Аня сделалась
женой полковника и тот стал ревновать ее к кузену, — Саша почувствовал себя в томленьях Дон-Карлоса. Он довел эти муки до помрачающих терзаний и… в эту-то пору подвернулся случай с деньгами и с обыском, к которому, как на грех, подошел полковник.
Больше ничего не может сказать Саша. Он выходит из кабинета и опять садится на стул у двери. Сейчас он охотно бы ушел совсем, но его душит ненависть и ему ужасно хочется остаться, чтобы оборвать полковника, сказать ему какую-нибудь дерзость. Он сидит и придумывает, что бы такое сильное и веское сказать ненавистному дяде, а в это время в дверях гостиной, окутанная сумерками, показывается женская фигура. Это
жена полковника. Она манит к себе Сашу и, ломая руки, плача, говорит:
Это и была несчастная Екатерина Петровна Бахметьева, по официальным розыскам значащаяся под именем
жены полковника Зои Никитишны Хвостовой, урожденной Белоглазовой.
Неточные совпадения
Губернатор об нем изъяснился, что он благонамеренный человек; прокурор — что он дельный человек; жандармский
полковник говорил, что он ученый человек; председатель палаты — что он знающий и почтенный человек; полицеймейстер — что он почтенный и любезный человек;
жена полицеймейстера — что он любезнейший и обходительнейший человек.
На другой день за завтраком сошлось нас опять всего пятеро или шестеро:
полковник с
женой, англичанин-крикун да мы. Завтракали по-домашнему.
Старый
полковник ост-индской службы, с
женой, прослуживший свои лета в Индии и возвращавшийся в Англию.
— Она и опиумом могла лишить жизни, — сказал
полковник, любивший вдаваться в отступления, и начал при этом случае рассказывать о том, что у его шурина
жена отравилась опиумом и умерла бы, если бы не близость доктора и принятые во время меры.
Полковник рассказывал так внушительно, самоуверенно и с таким достоинством, что ни у кого не достало духа перебить его. Только приказчик, заразившись примером, решился перебить его, чтобы рассказать свою историю.
Но
полковник не дал перебить себя и продолжал рассказ о последствиях влияния опиума на
жену его шурина.