Неточные совпадения
Будучи от природы весьма обыкновенных умственных и всяких других душевных качеств, она всю жизнь свою стремилась раскрашивать себя и представлять, что она была женщина и умная, и добрая, и с твердым характером; для этой цели она всегда
говорила только
о серьезных
предметах, выражалась плавно и красноречиво, довольно искусно вставляя в свою речь витиеватые фразы и возвышенные мысли, которые ей удавалось прочесть или подслушать; не жалея ни денег, ни своего самолюбия, она входила в знакомство и переписку с разными умными людьми и, наконец, самым публичным образом творила добрые дела.
Вечером у них собралось довольно большое общество, и все больше старые военные генералы, за исключением одного только молодого капитана, который тем не менее, однако, больше всех
говорил и явно приготовлялся владеть всей беседой. Речь зашла
о деле Петрашевского, составлявшем тогда
предмет разговора всего петербургского общества. Молодой капитан по этому поводу стал высказывать самые яркие и сильные мысли.
Вышедши замуж, она день ото дня все больше и больше начинала
говорить о разных отвлеченных и даже научных
предметах, и все более и более отборными фразами, и приводила тем в несказанный восторг своего добрейшего супруга.
Во всем этом разговоре
о братьях Юлия Ардальоновна не приняла никакого участия, как будто бы говорилось
о совершенно постороннем и нисколько не занимающем ее
предмете. Вихров опять почувствовал необходимость хоть
о чем-нибудь
поговорить с ней.
Служа потом у Григорьева, опять как-то у нас была компания особая, а Вася Григорьев, влюбленный платонически в инженю Лебедеву, вздыхал и угощал нас водкой, чтобы только
поговорить о предмете сердца.
Последняя фраза звучала почти нравоучением бедному студенту, который решается
говорить о предмете недоступном, по мнению графа, его пониманию.
Он хотел
говорить о предмете, лежавшем у него на сердце, и не имел возможности: сначала речь его перебивали, потом решительно объявили, чтобы он не смел упоминать о княжне.
Дон-Кихот был на этот случай в памяти и как будто даже обрадовался гостю, с которым мог
говорить о предметах, недоступных пониманию Зинки и других мужиков.
Неточные совпадения
В коротких, но определительных словах изъяснил, что уже издавна ездит он по России, побуждаемый и потребностями, и любознательностью; что государство наше преизобилует
предметами замечательными, не
говоря уже
о красоте мест, обилии промыслов и разнообразии почв; что он увлекся картинностью местоположенья его деревни; что, несмотря, однако же, на картинность местоположенья, он не дерзнул бы никак обеспокоить его неуместным заездом своим, если бы не случилось что-то в бричке его, требующее руки помощи со стороны кузнецов и мастеров; что при всем том, однако же, если бы даже и ничего не случилось в его бричке, он бы не мог отказать себе в удовольствии засвидетельствовать ему лично свое почтенье.
Он рассказал до последней черты весь процесс убийства: разъяснил тайну заклада(деревянной дощечки с металлическою полоской), который оказался у убитой старухи в руках; рассказал подробно
о том, как взял у убитой ключи, описал эти ключи, описал укладку и чем она была наполнена; даже исчислил некоторые из отдельных
предметов, лежавших в ней; разъяснил загадку об убийстве Лизаветы; рассказал
о том, как приходил и стучался Кох, а за ним студент, передав все, что они между собой
говорили; как он, преступник, сбежал потом с лестницы и слышал визг Миколки и Митьки; как он спрятался в пустой квартире, пришел домой, и в заключение указал камень во дворе, на Вознесенском проспекте, под воротами, под которым найдены были вещи и кошелек.
В сундуках, которыми была наполнена ее комната, было решительно все. Что бы ни понадобилось, обыкновенно
говаривали: «Надо спросить у Натальи Савишны», — и действительно, порывшись немного, она находила требуемый
предмет и
говаривала: «Вот и хорошо, что припрятала». В сундуках этих были тысячи таких
предметов,
о которых никто в доме, кроме ее, не знал и не заботился.
Все присутствующие, чувствуя тоже, что что-то случилось,
говорили оживленно
о посторонних
предметах.
Но Вронского удивляло и огорчало то раздраженное волнение, с которым Голенищев
говорил о занимавшем его
предмете.