Надобно сказать, что Эйсмонд так же, как некогда на Кавказе, заслужил и в Севастополе имя храбрейшего генерала; больной и израненный, он почти первый из севастопольских героев возвратился в Петербург.
Хвала тебе, наш бодрый вождь, Герой под сединами! Как юный ратник, вихрь, и дождь, И труд он делит с нами. О сколь с израненным челом Пред строем он прекрасен! И сколь он хладен пред врагом И сколь врагу ужасен! О диво! се орёл пронзил Над ним небес равнины… Могущий вождь главу склонил; Ура! кричат дружины.
Отец Леонов был русский коренной дворянин, израненный отставной капитан, человек лет в пятьдесят, ни богатый, ни убогий, и — что всего важнее — самый добрый человек; однако ж нимало не сходный характером с известным дядею Тристрама Шанди — добрый по-своему и на русскую стать.
Возле её иконы, возле раки, где покоятся её мощи, не покидало меня то же чувство, что и накануне на троллейбусной остановке – тёплого, утешающего присутствия, прикосновения небесной благодати к израненному сердцу.
Однако среди беспечности, вещественного комфорта, внешнего благополучия металось, страдало, стенало в беспокойстве сердце моё, пылала жарким томлением израненная душа, точно огнедышащее пламя.
Мягкие невидимые пальцы снова прикоснулись ко мне, моментально излечив израненное тело.
Возле её иконы, возле раки, где покоятся её мощи, не покидало меня то же чувство, что и накануне на троллейбусной остановке – тёплого, утешающего присутствия, прикосновения небесной благодати к израненному сердцу.