Я брожу?
Налгали вам, маркиза, на меня;
Я провожу
весь день в Пале-Рояле!
Играю, ем, курю и пью вино,
Затем, чтоб, нагрешивши вдоволь,
Исправиться на ваших балах вновь.
Неточные совпадения
— И очень бы хорошо сделал, если бы
в самом
деле сломал и достал бы где-нибудь поисправнее!.. Как ты можешь не хотеть участвовать
в том
деле,
в котором участвует
все общество,
в котором, наконец, участвуют твоя сестра и дядя?
О юность, юность удалая!
Житье
в то время было нам,
Когда, опасность презирая,
Мы
все делили пополам.
— Вчерашний
день, Виктор Павлыч, я имел удовольствие слышать о вас чрезвычайно лестные отзывы; но предварительно считаю нужным сообщить вам нечто о самом себе; я немного поэт, поэт
в душе. Поэт, так сказать, по призванию. Не служа уже лет пять и живя
в деревенской свободе, — я беседую с музами.
Все это вам потому сообщаю, что и вы, как я слышал, тоже поэт, и поэт
в душе.
Потом «Женитьба», — об этой комедии, если хотите, я ничего не скажу особенного: написана она
в очень тривиальном духе; я видел ее
в Москве и, конечно, как знаток и судья строгий
в этом
деле, нашел
в ней много недостатков, но при
всем том хохотал до невероятности.
— Но как же
все мое
дело; не могу же я придумать
все, что придет вам
в голову?! Дарья Ивановна, это ваша роль.
Видно,
в самом
деле старуха моя права;
все это глупости, и глупости-то страшные!
— Согласен: но что же такое? Да и кроме того: чего же вы хотите от фарса; его только надобно твердо выучить, а там и будет смешно. Выходите, мой милый, играйте, смешите нас, а о прочем не беспокойтесь, это мое
дело привести
все в порядок. Конечно, она не может идти так, как идет моя комедия, но никто этого и не требует: достаточно, если мы будем смеяться. Выходите, почтеннейший Никон Семеныч, вам следует!
— Я думаю обо
всех и обдумывал уже
все; костюмы ваши несложны, они
в два
дня поспеют.
Я не знаю, что
в этом случае руководствует людей: зависть ли, желание ли выказать себя или просто наклонность к юмору, но только смертные очень склонны пересмеять самые прекрасные, самые бескорыстные затеи другого смертного, который и сам,
в свою очередь, отплачивает тем же другим смертным, и
все эти смертные поступают, надобно сказать,
в этом
деле чрезвычайно нелогически: сухо поклонится, например, на бале какому-нибудь Алексею Иванычу некий Дмитрий Николаич, которого он безмерно уважает, а он — Алексей Иваныч — нападает на хозяина и говорит, что у него был черт знает кто и черт знает как
все были приняты.
— Привел, сударь ты мой, меня бог нынешней зимой
в Москве видеть настоящий театр. Махина, я вам объясню, необразимая:
вся наша, може сказать, площадь уставится
в него. Одного лампового масла выходит на триста рублев
в день. А дров то есть отпускается на несколько тысяч, — говорил толстый купец сидевшему с ним рядом, тоже купцу.
Все это, может быть, не было бы и замечено, но
дело в том, что на занятые этою семьею кресла приехали лица, имеющие на них законные билеты.
— Наша публика, — продолжал Аполлос Михайлыч, — питая уважение к вашему таланту, который
всем нам доставил столько удовольствия, желает презентовать вам этот маленький подарочек. Ваши товарищи тоже желали иметь участие
в этом
деле. Примите, мой милейший! Тут есть мое, Фани, Никона Семеныча, Юлия Карлыча и, наконец, от
всей почтенной публики.
Прежде, покамест был помоложе, так мне казалось, что
все дело в деньгах, что если бы мне в руки сотни тысяч, я бы осчастливил множество: помог бы бедным художникам, завел бы библиотеки, полезные заведения, собрал бы коллекции.
— Нет, нет, не совсем потому, — ответил Порфирий. —
Все дело в том, что в ихней статье все люди как-то разделяются на «обыкновенных» и «необыкновенных». Обыкновенные должны жить в послушании и не имеют права переступать закона, потому что они, видите ли, обыкновенные. А необыкновенные имеют право делать всякие преступления и всячески преступать закон, собственно потому, что они необыкновенные. Так у вас, кажется, если только не ошибаюсь?
Неточные совпадения
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче
всех подруг небесных // Луна
в воздушной синеве. // Но та, которую не смею // Тревожить лирою моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Он
в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, //
В окно смотрел и мух давил. //
Всё было просто: пол дубовый, // Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; //
В одном нашел тетрадь расхода, //
В другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много
дел, //
В иные книги не глядел.
Стихи на случай сохранились; // Я их имею; вот они: // «Куда, куда вы удалились, // Весны моей златые
дни? // Что
день грядущий мне готовит? // Его мой взор напрасно ловит, //
В глубокой мгле таится он. // Нет нужды; прав судьбы закон. // Паду ли я, стрелой пронзенный, // Иль мимо пролетит она, //
Всё благо: бдения и сна // Приходит час определенный; // Благословен и
день забот, // Благословен и тьмы приход!
Одессу звучными стихами // Наш друг Туманский описал, // Но он пристрастными глазами //
В то время на нее взирал. // Приехав, он прямым поэтом // Пошел бродить с своим лорнетом // Один над морем — и потом // Очаровательным пером // Сады одесские прославил. //
Всё хорошо, но
дело в том, // Что степь нагая там кругом; // Кой-где недавный труд заставил // Младые ветви
в знойный
день // Давать насильственную тень.
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней
в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали //
В их доме эти вечера: // Служанки со
всего двора // Про барышень своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.