Единственный зритель его декламации, огромная легавая собака, смотревшая сначала на господина своего какими-то ласковыми глазами, на этом месте, будто бы вместо аплодисмана, начала на него лаять; но трагик не обратил внимания, продолжал и докончил всю поэму вслух.
Дарья Ивановна, по просьбе Аполлоса Михайлыча, заиграла качучу; Фани начала танцевать. Нельзя сказать, чтобы все па ее были вполне отчетливы и грациозны; но зато во всех пассивных скачках, которыми исполнен этот танец, она была чрезвычайно энергична. Аполлос Михайлыч, Никон Семеныч, Матрена Матвевна и Юлий Карлыч хлопали ей беспрестанно; оставались равнодушными зрителями только комик, который сидел в углу и, казалось, ничего не видал, и судья, которому, должно быть, тоже не понравился испанский танец.
Стулья в зале, в котором должна была происходить репетиция, еще с утра были расставлены в том порядке, как следует, то есть: часть их отделена для зрителей, а два кресла были поставлены на место, назначенное для сцены; выходить должны были из кабинета и из коридора.
Зрителями первой пиесы были: Рымов, Рагузов, Дарья Ивановна с Мишелем и Юлий Карлыч с судьей; последний был, заметно, в состоянии полного ожесточения и глядел совершенным медведем на всех и на все.
Кроме этих зрителей, не было никого: несмотря на убедительные просьбы некоторых чиновников и помещиков посмотреть репетицию, Аполлос Михайлыч отказывал всем и каждому наотрез, имея в виду, что от этого потеряет много эффекту самый спектакль.
Предложения из русской классики со словом «зритель»
Эта игра становилась очень интересною для зрителей: часто погонщик, широкий, как блин, влезал верхом на свиного пастуха, тщедушного, низенького, всего состоявшего из морщин.
Поза человека (он расставил ноги, взмахнув руками) ничего, собственно, не говорила о том, чем он занят, но заставляла предполагать крайнюю напряженность внимания, обращенного к чему-то на палубе, невидимой зрителю.
Но больше всего я вижу ее в паре с отцом, когда она плавно двигается около него и с гордостью и радостью и за себя и за него взглядывает на любующихся зрителей.
От города к городу, от села к селу летят слухи о человеке, который должен пройти быстрым шагом 1000 миль, и на пути его следования собираются толпы зрителей, которые подбадривают скорохода приветственными криками.
Кощунственные рассуждения должны были заставить зрителей увидеть в актёре под простенькой маской – омерзительное чудовище, адскую тварь, самим существованием оскверняющую землю и небо!
Снимок получится интересным и внимание зрителя окажется невольно прикованным к главному объекту, например, какому-то зданию, когда он неподвижен, а рядом движущиеся объекты, фон получается размытым.
От города к городу, от села к селу летят слухи о человеке, который должен пройти быстрым шагом 1000 миль, и на пути его следования собираются толпы зрителей, которые подбадривают скорохода приветственными криками.
Кощунственные рассуждения должны были заставить зрителей увидеть в актёре под простенькой маской – омерзительное чудовище, адскую тварь, самим существованием оскверняющую землю и небо!
Снимок получится интересным и внимание зрителя окажется невольно прикованным к главному объекту, например, какому-то зданию, когда он неподвижен, а рядом движущиеся объекты, фон получается размытым.