Неточные совпадения
Любимец трех государей [Любимец трех государей — Александра I, Николая I и Александра II.], Михайло Борисович
в прежнее суровое время как-то двоился:
в кабинете своем он был друг ученых и литераторов и говорил
в известном тоне, а
в государственной деятельности своей все старался свести на почву
законов, которые он знал от доски до доски наизусть и с этой стороны, по общему мнению, был непреоборим.
Генерал очень хорошо знал, что
в прежнее, более суровое время Михайло Борисович не стал бы ему очень противодействовать и даже привел бы, вероятно, статью
закона, подтверждающую желание генерала, а теперь…
— Нет, оно более чем одной только формы утверждения
законов касается, — возразила ему Елена, — а потому я все-таки буду держаться моего определения, что
законы суть договоры [
Законы суть договоры — юридическое и социологическое учение, возникшее
в XVIII веке и разрабатывавшееся передовыми мыслителями своего времени — Беккариа, Руссо и другими.]; и вообразите, я родилась
в известном государстве, когда договоры эти уже были написаны и утверждены, но почему же я, вовсе не подписавшаяся к ним, должна исполнять их?
— Кроме того-с, — продолжала Елена, вся раскрасневшаяся даже
в лице, — всех
законов знать нельзя, это требование невыполнимое, чтобы неведением
законов никто не отзывался: иначе людям некогда было бы ни землю пахать, ни траву косить, ни дорог себе строить. Они все время должны были бы изучать
законы; люди, хорошо знающие
законы, как, например, адвокаты, судьи, огромные деньги за это получают.
— Я согласен, что нельзя знать всех
законов в подробностях, — сказал барон, — но главные, я думаю, все вообще знают: кто же не знает, что воровство, убийство есть преступление?
— Яков Семеныч, по-моему, совершенно справедливо говорит, — отшлепывал Николя, побрызгивая слюнями во все стороны. — Девушка эта сделалась
в известном положении: значит, она грешна против седьмой заповеди […она грешна против седьмой заповеди — седьмая заповедь так называемого «
Закона Моисеева», согласно библейской легенде, гласит: «не прелюбодействуй».], — так?
— Вот
в том-то и дело; я никак не желаю, чтобы он жил под русскими
законами… Ты знаешь, я никогда и ни на что не просила у тебя денег; но тут уж буду требовать, что как только подрастет немного наш мальчик, то его отправить за границу, и пусть он будет лучше каким-нибудь кузнецом американским или английским фермером, но только не русским.
— Ах, нет, уж извините!.. За советом этим вам лучше обратиться к какому-нибудь вашему адвокату! — воскликнула Елена. — Тот научит вас, куда и
в какой суд подать вам на вашу жену жалобу:
законы, вероятно, есть против этого строгие; ее посадят, конечно, за то
в тюрьму, разведут вас.
И я,
в закон себе вменяя // Страстей единый произвол, // С толпою чувства разделяя, // Я музу резвую привел // На шум пиров и буйных споров, // Грозы полуночных дозоров; // И к ним в безумные пиры // Она несла свои дары // И как вакханочка резвилась, // За чашей пела для гостей, // И молодежь минувших дней // За нею буйно волочилась, // А я гордился меж друзей // Подругой ветреной моей.
Неточные совпадения
Купцы. Ей-ей! А попробуй прекословить, наведет к тебе
в дом целый полк на постой. А если что, велит запереть двери. «Я тебя, — говорит, — не буду, — говорит, — подвергать телесному наказанию или пыткой пытать — это, говорит, запрещено
законом, а вот ты у меня, любезный, поешь селедки!»
Слесарша. Да мужу-то моему приказал забрить лоб
в солдаты, и очередь-то на нас не припадала, мошенник такой! да и по
закону нельзя: он женатый.
На это отвечу: цель издания
законов двоякая: одни издаются для вящего народов и стран устроения, другие — для того, чтобы законодатели не коснели
в праздности…"
Наконец он не выдержал.
В одну темную ночь, когда не только будочники, но и собаки спали, он вышел, крадучись, на улицу и во множестве разбросал листочки, на которых был написан первый, сочиненный им для Глупова,
закон. И хотя он понимал, что этот путь распубликования
законов весьма предосудителен, но долго сдерживаемая страсть к законодательству так громко вопияла об удовлетворении, что перед голосом ее умолкли даже доводы благоразумия.
"Сижу я, — пишет он, —
в унылом моем уединении и всеминутно о том мыслю, какие
законы к употреблению наиболее благопотребны суть.