Неточные совпадения
Окончивши курс, он совершенно уж не тосковал, и
в нем только осталось бледное воспоминание благородного женского существа, которое рано или поздно должно было улететь
в родные небеса, и на тему эту принимался несколько раз писать стихи, а между тем носил
в душе более живую и совершенно новую для него мысль: ему надобно было начать
службу, и он ее начал, но, как бедняк и без протекции, начал ее слишком неблистательно.
В две недели
служба опротивела ему насмерть.
Муж был высокий и необыкновенно худой отставной уланский корнет, m-me Симановская, несмотря на молодость лет, уже замечательно обнаруживающая
в себе практические способности,
в силу которых тоже решившаяся искать
в графе для определения мужа
в какую-нибудь доходную
службу, без которой он будто бы ужасно скучает.
Три года прожил я
в адских мучениях, как вдруг услышал, что она здесь; бросил все, бросил
службу, все надежды на будущность и приехал сюда, чтоб только жить близ этой женщины, видеться с нею; но и на этот раз удачи нет.
— А!.. — произнес протяжно граф и потом, как бы сам с собою, прибавил. —
В Москве собственно
службы для молодых людей нет.
— Бог даст, вам и придет это время трудиться, а теперь покуда мы вас не отпустим на
службу; живите здесь,
в деревне, честолюбие отложите
в сторону, вам весело и без
службы.
В первый раз еще мой герой вспомнил о
службе, о возможности жить ею
в Петербурге вместе с Анной Павловной и привязался к этой мысли.
Во весь остальной день Сапега, бывши очень ласков с Анною Павловной, много говорил с Эльчаниновым и говорил о серьезных предметах. Он рассказывал, между прочим, как много
в настоящее время молодых людей единственно посредством
службы вышло
в знать и составляют теперь почти главных деятелей по разным отраслям государственного управления. Так прошел целый день. Молодые люди уехали после ужина.
Анна Павловна начала замечать перемену
в Эльчанинове. Сперва она думала, что он болен, и беспрестанно спрашивала, каково он себя чувствует. Эльчанинов клялся, божился, что он здоров, и после того старался быть веселым, но потом вскоре впадал опять
в рассеянность. Мой герой думал о
службе.
— Во-первых, я думал о моей
службе в Петербурге. Я буду получать две тысячи рублей серебром, эта верно, — граф сказал. И если к этому прибавить мои тысячу рублей серебром, значит, я буду иметь три тысячи рублей — сумма весьма достаточная, чтобы жить вдвоем.
— Как это будет хорошо! — воскликнул он. — А тут, бог даст, — прибавил он, обращаясь к Савелью, — и вы, мой друг Савелий Никандрыч, переедете к нам
в Петербург. Мы вам отведем особую комнату и найдем приличную
службу. Что, черт возьми, губить свой век
в деревне?.. Дай-ка вам дорогу с вашим умом, как вы далеко уйдете.
К тебе явится с моими письмами, от 5 сентября, молодой человек Эльчанинов. Он мне здесь мешает, затяни его
в Петербурге, и для того, или приищи ему
службу повидней и потрудней, но он вряд ли к этому способен, а потому выдавай ему денег понемногу, чтобы было ему на что фланерствовать. Сведи его непременно с Надей. Скажи ей от меня, чтобы она занялась им, я ей заплачу; а главное, чтобы она вызвала его на переписку, и письма его к ней пришли ко мне. Надеюсь, что исполнишь.
— Ты-то не хочешь, да я хочу. Мне надобно знать, что будет говорить больная, когда придет
в себя. Сослужи мне эту
службу.
Служба? Служба здесь тоже не была та упорная, безнадежная лямка, которую тянули в Москве; здесь был интерес
в службе. Встреча, услуга, меткое слово, уменье представлять в лицах разные штуки, — и человек вдруг делал карьеру, как Брянцев, которого вчера встретил Степан Аркадьич и который был первый сановник теперь. Эта служба имела интерес.
Неточные совпадения
Стародум.
В одном только: когда он внутренне удостоверен, что
служба его отечеству прямой пользы не приносит! А! тогда поди.
Он был по
службе меня моложе, сын случайного отца, воспитан
в большом свете и имел особливый случай научиться тому, что
в наше воспитание еще и не входило.
Правдин. А я слышал, что он
в военной
службе…
Стародум. Оставя его, поехал я немедленно, куда звала меня должность. Многие случаи имел я отличать себя. Раны мои доказывают, что я их и не пропускал. Доброе мнение обо мне начальников и войска было лестною наградою
службы моей, как вдруг получил я известие, что граф, прежний мой знакомец, о котором я гнушался вспоминать, произведен чином, а обойден я, я, лежавший тогда от ран
в тяжкой болезни. Такое неправосудие растерзало мое сердце, и я тотчас взял отставку.
Вошед
в военную
службу, познакомился я с молодым графом, которого имени я и вспомнить не хочу.