Раным-рано куры запели, Про весну обвестили. Прощай, Масленица! Сладко, во́ложно нас кормила, Суслом, бражкой поила. Прощай, Масленица! Пито, гуляно было вволю, Пролито́ того боле. Прощай, Масленица! Мы зато тебя обрядили Рогозиной, рединой. Прощай, Масленица! Мы честно тебя проводили, На дровнях волочили. Прощай, Масленица! Завезем тебя в лес подале, Чтоб глаза не видали. Прощай, Масленица!
Честна́я Масленица! Веселенько тебя встречать, привечать, Трудно-нудно со двора провожать. Уж и как нам тебя вертать, ворочать? Воротись, Масленица, воротися! Честна́я Масленица! Воротися хоть на три денёчка! Не воротишься на три денёчка, Воротися к нам на денёчек! На денёчек, на малый часочек! Честна́я Масленица!
Скудаться нам до веку, Таскать кошель на плечах на роду Написано. За что Бобыль Бакула Ни хватится, ничто ему не впрок. Нашел в лесу девичку, мол, подспорье В сиротский дом беру, — не тут-то было: Ни на волос не легче.
Полно! Живи себе! Да помни и об нас, Родителях названых! Мы не хуже Соседей бы пожить умели. Дай-ко Мошну набить потолще, так увидишь: Такую-то взбодрю с рогами кику, Что только ах, да прочь поди.
Стыдлива ты? Стыдливость-то к лицу Богатенькой. Вот так всегда у бедных: Что надо — нет, чего не надо — много. Иной богач готов купить за деньги Для дочери стыдливости хоть малость, А нам она не ко двору́ пришла.
Отца медком да бражкой Попаивать. Уж долго ль, коротко ли Поводится с тобой, а нам барыш. Соскучишься с одним, поприглядится, Повытрясет кису, мани другого, Поманивай!
Не вдруг возьмешь Купаву. Без выкупа не отдадим. Ребята, Горой стоять! Не выдавайте даром! А то у нас всех девок поберут, А нам самим в слободке недостача.
Однако нам Мизгирь в глаза смеется. Ну, братцы, жаль, не на меня напал! Не очень-то со мной разговоришься. Не стал бы я терпеть обидных слов, Своих ребят чужому-чуженину Не выдал бы на посмеянье.
Подружка дорогая, И ты, дружок ее, оставьте нас. Слова твои обидно, больно слушать. Снегурочка чужая вам. Прощайте! Ни счастьем вы пред нами не хвалитесь, Ни в зависти меня не упрекайте!
И всякого довольно, Да не у нас, а у соседей. Веришь, Шаром кати, ни корки хлеба в доме, Ни зернушка в сусеке, ни копейки Железной нет в мошне у Бобыля.
Давно живу, и старые порядки Известны мне довольно. Берендеи, Любимые богами, жили честно. Без страха дочь мы парню поручали, Венок для нас — порука их любви И верности до смерти. И ни разу Изменою венок поруган не был, И девушки не ведали обмана, Не ведали обиды.
Пятнадцать лет не кажется Ярило На наш призыв, когда, встречая Солнце, В великий день Ярилин, мы напрасно Тьмотысячной толпой к нему взываем И песнями его величье славим.
Короче, друг, сердечная остуда Повсюдная, — сердца охолодели, И вот тебе разгадка наших бедствий И холода: за стужу наших чувств И сердится на нас Ярило-Солнце И стужей мстит.
Честной народ, достойна смертной казни Вина его; но в нашем уложеньи Кровавых нет законов, пусть же боги Казнят его по мере преступленья, А мы судом народным Мизгиря На вечное изгнанье осуждаем.
МЫ, нас, нам, нас, на́ми, о нас, мест. личн. 1 л. мн. ч.1. Употребляется для обозначения группы лиц, включая говорящего. (Малый академический словарь, МАС)
Пока мы живем, мы уверены, что мы — главное в жизни, что на нас все начинается и заканчивается… Очевидно, это и есть непременное условие жизни, стимул ее развития, и в этом приятном неведении прошли по лицу земли неисчеслимые поколения, пришли, были и исчезли…