Неточные совпадения
Даша. Батюшка серчает,
что ты все гуляешь
да со мной дурно живешь.
Илья. Не говори, не греши!
Что тебя привораживать, коли
ты и так ровно чумовой. Своевольщина-то и все так живет. Наделают дела, не спросясь у добрых людей, а спросясь только у воли своей дурацкой,
да потом и плачутся, ропщут на судьбу, грех к греху прибавляют, так и путаются в грехах-то, как в лесу.
Даша.
Да скажи мне, желанный мой, не утай
ты от меня,
чем тебе я надоела? Али я не ласкова,
что ли, к
тебе, Петр Ильич? Али не услужила
чем? (Петр молчит.)
Чем прогневала? Голубчик, Петр Ильич, скажи!
Даша.
Да, не воротишь!
Да нельзя ж мне и не тужить-то об нем, об том золотом времечке. Петя, может,
тебе скучно? Хочешь, я
тебе песенку спою,
что ты певал холостой? (Молчание.)
Даша.
Да скажи,
что тошно-то? Скажи
ты мне,
что тошно-то? Ведь я
тебе не чужая.
Петр. А то тошно,
что ты своими слезами из меня всю душу вытянула,
да еще батюшке нажаловалась. Он мне вон каких страстей насулил, поневоле голову повесишь.
Что ж
ты думаешь, после его брани-то я к
тебе ласковей,
что ли, буду? Как же, дожидайся!
Петр. Кто здесь хозяин?
Что я, дома у себя или в гости пришел? (Садится.) Вина! (Ударяет по столу.)
Да ты подай хорошенького, нынче масленица.
Спиридоновна. Зачем гонять, может и пригодится.
Ты его, Груша, блюди, приголубливай, только не больно поваживай. Женись, мол, вот и все тут, и хлопотать не об
чем, а на бобах-то, мол, нас не проведешь. А до той поры пущай ходит
да гостинцев носит.
Что им в зубы-то смотреть!
Груша.
Да что с
тобой сделалось?
Груша.
Чего у
тебя просить-то! А вот
что: ходи почаще, носи пряничков послаще,
да еще ленту поалее,
да гляди на меня помилее,
да целуй покрепче… ха, ха, ха!..
Да вот еще я у
тебя давно хотела попросить: купи
ты мне перстенечек.
Спиридоновна. А у
тебя поди-ка какое горе!.. Плюнуть,
да и все тут. Вот погоди, приди он только, мы его так турнем,
что он своих не узнает… Чтобы он мелким бесом не рассыпался
да девок не сманивал.
Вася. Зачем?
Тебе что за дело? Взял
да и пришел.
Что ж такое? Нынче масленица, уж и не погулять мне. Ишь
ты какой ловкий!
Вася.
Да что ты пристал-то? Я, брат, ничего, право слово, ничего.
Петр.
Да отвяжись
ты, дьявол!
Что тебе от меня нужно, а?
Что ты за человек?
Еремка. Зачем рубашку! Сделаем дело — деньги возьмем; а не сделаем — не надо. Вот сперва-наперво, значит, выпить надоть, другой раэговор пойдет. Ты-то, купец, нонче, может быть, пообедал всласть,
да и выпил
что следует, так
тебе можно разговаривать; а у меня натощак в горле пересохло,
да и язык-то, признаться
тебе сказать, не шевелится.
Еремка. Может; его приворот на тысячу верст действует. Так приворожит,
что она из дому убежит,
да к
тебе придет. Только к нему с пустыми руками не ходи, а надо штоф вина
да денег рубль.
Да не со всяким он еще и разговаривать-то станет, а с кем я прикажу.
Афимья.
Да. вот
что, Петр Ильич, по правде
тебе сказать, не то
что она со двора ходила, а вовсе было к своим собралась
да уехала.
Афимья.
Что ты ножом-то махаешь, ну
тебя! С
тобой страсть одна,
да и только.
Петр (Еремке).
Что ты говоришь а? Ну
да! И я то же говорю, чудак человек! Вместе пойдем! Поскорей, поскорей! (Останавливается.) Ха, ха, ха! Смешной
ты человек! Вот он ножик-то! (Уходит.)
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
И вот ввели в семью чужую… //
Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! //
Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «
Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! //
Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский;
да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.