Неточные совпадения
Ахов. Усаживайтесь!
Ты погляди сначала кругом-то! Уселся я,
да порядку у
тебя в доме нет; вот
что!
Ахов. Много вы знаете! Не ваше это дело! (Ипполиту.)
Ты, как завидел хозяина, так бежать должен; шапку не успел захватить, так без шапки беги. Был,
да и след простыл, словно
тебя ветром сдунуло с лица земли.
Что ж, кому я говорю?
Круглова. Никакого тут невежества нет.
Да что ты, в самом деде, учить меня стал! Поздно уж,
да и не нуждаюсь я.
Ахов.
Да мне
что? Живи, как хочешь;
тебе же. хуже.
Ахов. То-то я и говорю. Вот
ты, как только меня увидала, прежде
чем сажать-то меня
да потчевать, вытолкнула бы его за дверь; и ему на пользу,
да и мне приятнее.
Круглова.
Что за спрос?
Да когда только
тебе угодно!
Круглова.
Да что ты, вздурилась,
что ли?
Ахов.
Да чем вам гордиться-то! Богатый человек, ну, гордись, превозносись собой; а твое дело, Федосевна, только кланяйся. Всем кланяйся и за все кланяйся, что-нибудь и выкланяешь,
да и глядеть-то на
тебя всякому приятнее.
Ахов.
Да еще как люблю-то!
Ты не гляди,
что я стар! Я ух какой!
Ты меня в скромности видишь, может, так обо мне я думаешь; в нас и другое есть. Как мне вздумается, так себя и поверну; я все могу, могущественный я человек.
Ахов. Ну, вот то-то же! Я душу-то твою всю насквозь вижу;
что на уме-то у
тебя, все знаю. Вот и думаешь: «выйду я за бедного, всю жизнь буду в забвении жить; молодой
да богатый меня не возьмет: дай-ка я послушаю умных людей
да выйду за старичка с деньгами». Так ведь
ты рассуждаешь?
Агния. Очень весело.
Да и то еще приятно думать,
что вот через год через два муж умрет, не два же века ему жить; останешься
ты молодой вдовой с деньгами на полной свободе,
чего душа хочет.
Круглова. А есть
что послушать. Дома-то плакать не смела, так в люди плакать ездила. Сберется будто в гости, а сама заедет то к тому, то к другому, поплакать на свободе. Бывало, приедет ко мне, в постель бросится
да и заливается часа три, так я ее и не вижу; с тем и уедет, только здравствуй
да прощай. Будто за делом приезжала.
Да будет
тебе работать-то!
Ахов. Обещал посулить,
да теперь раздумал. Аль
ты мало наворовал,
что награждения просишь?
Ахов.
Да что ты все — чик
да чик! Наладил!
Круглова.
Да ведь твое дело-то.
Что тебе сердчишко-то говорит?
Круглова.
Да будет
тебе его!..
Что в самом деле!
Ахов. Как, не знаешь?
Ты сыми маску-то, сыми! (Указывая на Ипполита.)
Ты его,
что ли, совестишься? Так он свой человек;
да и есть он тут или нет его, это все одно, по его ничтожеству. Сыми маску-то!
Тебя ведь уж давно забирает охота мне в ноги кланяться, а
ты все ни с места.
Ахов. Оно и видно,
что ты ее знаешь! Была у вас честь
да отошла. Делая я вам честь, бывал у вас; так у вас и в комнатах-то было светлей, оттого только,
что я тут. Была бы вам честь, кабы дочь твоя купчихой Аховой называлась. Вот это честь! Я брошу вас, и опять в потемках жить будете. А то честь!
Да вам всю жизнь не узнать, в
чем она и ходит-то.
Ахов.
Да ты, никак, забылась! Гостем?
Что ты мне за комиания! Я таких-то, как
ты, к себе дальше ворот и пускать не велю. А то еще гостем! Не умели с хорошими людьми жить, так на себя пеняй! Близко локоть-то,
да не укусишь? (Уходит в переднюю и сейчас возвращается.)
Да нет, постой!
Ты меня с толку сбила. Как мне теперь людям глаза показать?
Что обо добрые люди скажут?..
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
И вот ввели в семью чужую… //
Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! //
Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «
Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! //
Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский;
да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.