Неточные совпадения
Пьер. Ну,
мои сведения очень ограниченны. Лотохин приехал откуда-то, кажется из Москвы, покупает здесь имение, собирает о нем справки. Все это здесь бывает часто; никому бы до него и
дела не было; но он человек богатый; оттого им все интересуются. Верно только одно: что он чудак.
Сосипатра.
Не сделаете ли вы мне одолжение Дать несколько советов по
моим делам? Мне обратиться
не к кому, у меня нет знакомых деловых людей. Все вот такие. (Указывая на Пьера и Жоржа.)
Зоя. Ах, да какое же мне до этого
дело! Никогда я
не спрашивала, есть у него состояние или нет. Того, что у нас есть, с нас довольно, и мы живем очень хорошо; а
мое ли, его ли состояние, это решительно все равно. Мы муж и жена, зачем нам
делить? У нас все общее.
Зоя (с лаской). Как я рада, что хоть это
дело так хорошо устроилось. Ты так хлопочешь, так беспокоишься,
мой милый! Ездил по
делам в Москву, прожил там больше месяца, без меня. Я уж
не говорю про себя, я для тебя все перенести готова; но как тебе-то, я думаю, было скучно без меня.
Окоемов.
Не возражай, Зоя! То, что я говорю,
дело решенное; другого выхода из
моего положения нет. В Москве я случайно познакомился с одной дамой.
Не ревнуй! Она старуха и безобразна до крайности. Мы часто встречались с ней у
моих знакомых; она думала, что я холостой, и на старости лет влюбилась в меня до безумия.
Окоемов. Ты знаешь
мои дела. Если я и продам имение и как-нибудь расплачусь с долгом, чем же я буду жить потом?
Не по миру же мне идти? Если б
не это, разумеется, я бы
не расстался с Зоей. Я
не очень чувствительный человек и порядочно-таки испорчен, а мне ее очень жаль.
Окоемов. Благодарю! Господа! Я пригласил вас… я хотел весело провести время с друзьями, но случай натолкнул нас на эту печальную сцену; я
не думаю, чтобы дальнейшее присутствие в этом бесславном доме было для вас приятно. Я и сам бы бежал из дому, но я, к несчастию, одно из действующих лиц этой семейной драмы; я должен буду выслушивать разные объяснения, я обязан выпить чашу до
дна. Господа! оставьте меня наедине с
моим позором.
Сосипатра. За что? Вы меня обижаете. Это уж ее и ваше
дело, я тут ни при чем. И, пожалуйста, вы меня
не путайте в эту историю. Она
моя гостья, она желала вас видеть; я из гостеприимства
не могла отказать ей, а какие у вас и у нее цели и намерения, это уж до меня
не касается.
— Афанасий Васильевич! вновь скажу вам — это другое. В первом случае я вижу, что я все-таки делаю. Говорю вам, что я готов пойти в монастырь и самые тяжкие, какие на меня ни наложат, труды и подвиги я буду исполнять там. Я уверен, что
не мое дело рассуждать, что взыщется <с тех>, которые заставили меня делать; там я повинуюсь и знаю, что Богу повинуюсь.
— Хорошо, хорошо, — заговорил доктор, — это
не мое дело; мой долг сказать вам, что вы должны изменить образ жизни, место, воздух, занятие — все, все.
«Вопросы о ее чувствах, о том, что делалось и может делаться в ее душе, это
не мое дело, это дело ее совести и подлежит религии», сказал он себе, чувствуя облегчение при сознании, что найден тот пункт узаконений, которому подлежало возникшее обстоятельство.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите
мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль
девы, // Сменив,
не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры // Душой исполненный полет? // Иль взор унылый
не найдет // Знакомых лиц на сцене скучной, // И, устремив на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
У ночи много звезд прелестных, // Красавиц много на Москве. // Но ярче всех подруг небесных // Луна в воздушной синеве. // Но та, которую
не смею // Тревожить лирою
моею, // Как величавая луна, // Средь жен и
дев блестит одна. // С какою гордостью небесной // Земли касается она! // Как негой грудь ее полна! // Как томен взор ее чудесный!.. // Но полно, полно; перестань: // Ты заплатил безумству дань.
Дай оглянусь. Простите ж, сени, // Где
дни мои текли в глуши, // Исполнены страстей и лени // И снов задумчивой души. // А ты, младое вдохновенье, // Волнуй
мое воображенье, // Дремоту сердца оживляй, // В
мой угол чаще прилетай, //
Не дай остыть душе поэта, // Ожесточиться, очерстветь // И наконец окаменеть // В мертвящем упоенье света, // В сем омуте, где с вами я // Купаюсь, милые друзья!
Бывало, он еще в постеле: // К нему записочки несут. // Что? Приглашенья? В самом
деле, // Три дома на вечер зовут: // Там будет бал, там детский праздник. // Куда ж поскачет
мой проказник? // С кого начнет он? Всё равно: // Везде поспеть немудрено. // Покамест в утреннем уборе, // Надев широкий боливар, // Онегин едет на бульвар, // И там гуляет на просторе, // Пока недремлющий брегет //
Не прозвонит ему обед.
Но те, которым в дружной встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил,
не допив до
дна // Бокала полного вина, // Кто
не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным
моим.