Благодарим тебя, Василий княж Андреич, Что ты позволил нам к народу кликнуть И собирать казну на Божье дело! За что бы, кажется, благодарить! Свои мы деньги соберем, положим Свои труды; да ведь другой, пожалуй, И помешал бы нам, а ты велишь. Так уж тебе спасибо и за это!
Воля Божья! Пожарского избрали мы всем миром, Ему и править нами. Глас народа — Глас Божий. Выборных людей пошлем. Просить и кланяться, чтоб шел к нам наспех. Теперь, друзья, несите, кто что может, На дело земское, на помощь ратным. Я — Господи, благослови начало — Свои, копленые и трудовые, Все, до последнего рубля, кладу.
Душа моя открыта перед Богом, Я рад служить, рад душу положить! Я к делу земскому рожден. Я вырос На площади, между народных сходок. Я рано плакал о народном горе, И, не по летам, тяжесть земской службы Я на плечах носил своей охотой. Теперь зовут меня, а я нейду; И не пойду служить, пока весь Нижний В моих руках не будет поголовно Со всем народом и со всем добром.
И действительно, к вечеру подводы не были собраны. На деревне у кабака была опять сходка, и на сходке положено было угнать лошадей в лес и не выдавать подвод. Ничего не говоря об этом княжне, Алпатыч велел сложить с пришедших из Лысых Гор свою собственную кладь и приготовить этих лошадей под кареты княжны, а сам поехал к начальству.
Застигнутый болью врасплох, он с поспешностью развязал рогожный кулек, в котором завернута была загадочная кладь, и странное зрелище вдруг представилось глазам его.
О, разумеется, не оставляла, потому что, хотя Дмитрий Сергеич и очень хороший молодой человек, но все же недаром говорится пословица: не клади плохо, не вводи вора в грех.