по произведению «Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (Островский А. Н., 1861) искать по всей классике
Область поиска
«Козьма Захарьич Минин-Сухорук» (Островский А. Н., 1861) по всей классике
А знаешь что? Ведь Нижний — ключ всей Волги; за него бы Король Жигмонт иль Владислав-царевич Нам дорогую цену заплатили, Кабы привесть к присяге. Мне — боярство Иль в думные, тебя — в Москву, в дьяки, В любой приказ.
Как бы это молвить? Такое дело, и сказать-то стыдно, И утаить-то грех перед тобой. Иль бес мутит, иль уж судьба такая, Такой предел на долю вышел. Марфа Борисовна все из ума нейдет.
Заметно мне, что в Нижнем что-то зреет. Все замолчало, как постом великим; На всем какое-то говенье видно; Бледнеют лица, а глаза сияют. Но что же может сделать этот люд? Пойти к Москве нестройною оравой И умирать иль разбегаться розно От польских латников. Пускай идут, Попробуют, а нам просторней будет. А если здесь не тяга, я в Казань; Там Никанор Шульгин — большой приятель. Да что ж он держит моего холопа, Павлушку!
Я здесь умру. Попа теперь не сыщешь. Я во грехах своих покаюсь вам. Грехи мои великие: я бражник! И умереть я чаял за гульбой. Но спас меня Господь от смерти грешной. Великое Кузьма затеял дело, Я дал ему последний крест с себя; Пошел за ним, московский Кремль увидел, С врагами бился так же, как другие, И умираю за святую Русь. Скажите всем, как будете вы в Нижнем, Чтобы меня, как знают, помянули — Молитвою, винцом иль добрым словом.
От родины далеко, Без помощи, среди чужих людей Я встречу смерть. Прощайте, золотые Мечты мои! Хотелось бы пожить И выслужить себе и честь и место Почетное. Обзавестись хозяйкой Любимою, любить ее, как душу, Семью завесть и вынянчить детей. Да не дал Бог — судьба не то судила, Судила мне лежать в земле сырой, Похоронить и молодость и силу Вдали от стен родного пепелища! В глазах темно, то ночь ли наступает, Иль смерть идет, не знаю.
Ну, видно, надоело Ей ждать тебя иль разлюбила, что ли, Я ваших дел не знаю. И хотел бы Порадовать тебя хорошей вестью, Да нечем, друг. За Лыткина пошла.
И сколь навычное потребно зренье, Чтоб различить тебя, при малом отдаленьи, Или с простым стеклом, иль с каплею воды, Когда в них луч иль мой, иль солнечный играет!
Щегольски, невесомо скользит по углам и между колёс, в брызгах серебра, дома иль нет, собрано разрозненно, разлетевшись на чешуйки, вверх и вниз, вместе и врозь, объединяясь – истина?
Слово слушается его [Лермонтова], как змея заклинателя: от почти площадной эпиграммы до молитвы. Слова, сказанные им о влюбленности, не имеют равных ни в какой поэзий мира. Это так неожиданно, так просто и так бездонно: Есть речи — значенье Темно иль ничтожно, Но им без волненья Внимать невозможно. Если бы он написал только это стихотворение, он был бы уже великим поэтом.
Щегольски, невесомо скользит по углам и между колёс, в брызгах серебра, дома иль нет, собрано разрозненно, разлетевшись на чешуйки, вверх и вниз, вместе и врозь, объединяясь – истина?
– Здравствуй, приезжий!.. Чего прибыл в осеннее время? Чужого ума ищешь учиться иль просто хлеб ходьбой зарабатываешь?
– Ты что ж, буржуй, иль забыл, за что я тебя терплю? Тяжесть хочешь получить в слепую кишку? Имей в виду – любой кодекс для меня слаб!