Неточные совпадения
Мурзавецкий. Что ты важничаешь! Точно
какое одолжение мне сделал. Я тебе
приказал, ты мне подал, вот и все. Смел бы ты не подать.
Лыняев. Да никакого приказания не было, никогда он и не думал
приказывать. Он терпеть не мог Мурзавецкую и называл ее ханжой.
Как вас обманывают-то, ай, ай!
Купавина. Чудо,
как ты мила! Уж разве он каменный, а то
как бы, кажется… (В двери.) Тетя,
прикажите обедать подавать. Да вот и Михайло Борисыч идет.
Чугунов. На
какое гулянье? Сиди дома! Да полно тебе свистать-то! Что я тебе
приказывал? Ни шагу чтобы, ни-ни…
Лыняев. Ну,
как же любезничать?
Прикажете хвалить ваши глазки?
Чугунов. Слушаю-с! (Вынимает вексель, надевает очки, берет перо.)
Как писать
прикажете, Василий Иваныч?
Бурмистр потупил голову, // —
Как приказать изволите! // Два-три денька хорошие, // И сено вашей милости // Все уберем, Бог даст! // Не правда ли, ребятушки?.. — // (Бурмистр воротит к барщине // Широкое лицо.) // За барщину ответила // Проворная Орефьевна, // Бурмистрова кума: // — Вестимо так, Клим Яковлич. // Покуда вёдро держится, // Убрать бы сено барское, // А наше — подождет!
— Вы, милостивый государь, войдите в мое положение… Посудите сами, какую, ну, какую, скажите на милость, какую пользу мог я извлечь из энциклопедии Гегеля? Что общего, скажите, между этой энциклопедией и русской жизнью? И
как прикажете применить ее к нашему быту, да не ее одну, энциклопедию, а вообще немецкую философию… скажу более — науку?
Неточные совпадения
В ту ж минуту
приказываю заложить коляску: кучер Андрюшка спрашивает меня, куда ехать, а я ничего не могу и говорить, гляжу просто ему в глаза,
как дура; я думаю, что он подумал, что я сумасшедшая.
Сами изволили видеть,
как старались, когда пахали и сеяли: по чапорухе водки
приказали подать».
В это время, когда экипаж был таким образом остановлен, Селифан и Петрушка, набожно снявши шляпу, рассматривали, кто,
как, в чем и на чем ехал, считая числом, сколько было всех и пеших и ехавших, а барин,
приказавши им не признаваться и не кланяться никому из знакомых лакеев, тоже принялся рассматривать робко сквозь стеклышка, находившиеся в кожаных занавесках: за гробом шли, снявши шляпы, все чиновники.
— Есть у меня, пожалуй, трехмиллионная тетушка, — сказал Хлобуев, — старушка богомольная: на церкви и монастыри дает, но помогать ближнему тугенька. А старушка очень замечательная. Прежних времен тетушка, на которую бы взглянуть стоило. У ней одних канареек сотни четыре. Моськи, и приживалки, и слуги,
каких уж теперь нет. Меньшому из слуг будет лет шестьдесят, хоть она и зовет его: «Эй, малый!» Если гость как-нибудь себя не так поведет, так она за обедом
прикажет обнести его блюдом. И обнесут, право.
Совершенно успокоившись и укрепившись, он с небрежною ловкостью бросился на эластические подушки коляски,
приказал Селифану откинуть кузов назад (к юрисконсульту он ехал с поднятым кузовом и даже застегнутой кожей) и расположился, точь-в-точь
как отставной гусарский полковник или сам Вишнепокромов — ловко подвернувши одну ножку под другую, обратя с приятностью ко встречным лицо, сиявшее из-под шелковой новой шляпы, надвинутой несколько на ухо.