Неточные совпадения
Отрадина.
Чему ты удивляешься, я не понимаю; я всегда так встаю.
Да ведь
ты сам сказал,
что придешь ко мне сегодня рано,
тебе нужно о чем-то поговорить со мной.
Отрадина.
Да что за разговоры, помилуй!
Что ты меня мучить пришел сегодня,
что ли?
Отрадина. Если
ты спрашиваешь серьезно, так я
тебе отвечу.
Ты не беспокойся: он нужды знать не будет. Я буду работать день и ночь, чтобы у него было все, все,
что ему нужно. Разве я могу допустить, чтоб он был голоден или не одет? Нет, у него будут и книжки и игрушки,
да, игрушки, дорогие игрушки. Чтобы все,
что у других детей, то и у него.
Чем же он хуже?
Чем он виноват? Ну, а не в силах буду работать, захвораю там,
что ли… ну
что ж, ну, я не постыжусь для него… я буду просить милостыню. (Плачет.)
Отрадина.
Да ведь
ты сам спрашиваешь,
ты сам хочешь, чтоб я говорила.
Чего ж
ты ждал от меня, какого другого ответа? Неужели
ты предполагал,
что я его брошу?
Муров.
Да вот
что, мой друг! Я должен сообщить
тебе не совсем приятную новость.
Муров.
Да разве ему твоей любви мало?
Да что, в самом деле, умирать,
что ли, я сбираюсь? Ну, перестань же! Мне и так не легко расставаться с
тобой, а как
ты еще расплачешься…
Отрадина. Не верю, не верю; твоя матушка не очень расщедрится. (Достает из стола бумажник.) Вот возьми рублей сто, бери и больше, пожалуй. Мне не нужно, я получу за уроки,
да у меня будет работа.
Что ж мне делать без
тебя? Буду работать от скуки.
Отрадина.
Да что за беда?
Что ты так тревожишься? Ее бояться нечего; она осуждать не станет.
Отрадина.
Да не нужно, говорю
тебе. Я и так знаю,
что хорошо.
Кручинина.
Да за
что «за это»?
Ты говоришь,
что он выздоровел?
Кручинина.
Да, беленький.
Ты говоришь,
что бог
тебя наказал за него. За
что же?
Кручинина (отстраняясь).
Что ты,
что ты!
Да ведь ему теперь двадцать лет.
Кручинина.
Да, Архиповна! Арина, Арина,
что ты говоришь?
Коринкина. Конечно, не можешь, потому
что ты ничего не понимаешь.
Да это и не по-товарищески. Пусть публика с ума сходит, а вам
что! У вас есть своя актриса, которую вы должны поддерживать. Вы ни меня, ни моего расположения ценить не умеете. И ты-то, ты-то! Кажется, должен бы…
Миловзоров. Роли плохо переписывают.
Да для кого, Нил, стараться-то? Ну, хорошо,
ты понимаешь, а другие-то! Им
что ни скажи, все равно. Ведь у нас какая публика-то!
Миловзоров.
Да, видим, видим,
что ты в обновке.
Незнамов.
Да ты-то почем знаешь? Много ли
ты женщин видел? И каких?
Ты судишь об женщинах по водевилям, где у них, после каждого слова, улыбка к публике и куплет.
Что такое нынче у Нила Стратоныча?
Незнамов. Ведь
ты меня знаешь; я на похвалы не очень щедр; а я
тебе вот
что скажу: я только раз поговорил с ней, и все наши выходки, молодечество, ухарство, напускное презрение к людям показались мне так мелки и жалки, и сам я себе показался так ничтожен,
что хоть сквозь землю провалиться. Мы при ней и разговаривать-то не должны! А стоять нам, дурачкам, молча, спустя голову,
да ловить, как манну небесную, ее кроткие, умные речи.
Незнамов. Вы сами же сочинили какую-нибудь гадость,
да и расславляете везде. Я вас знаю, вы на это способны.
Ты скажи всем,
что я обижать ее не позволю,
что я за нее…
Незнамов. Нет, я вижу,
что с
тобой говорить невозможно.
Да вылезь
ты из своего дурацкого амплуа хоть на минуту! Это не любовь, это благоговение.
Незнамов.
Да ты не рассуждай, а говори,
что слышал.
Коринкина. Ну,
да мало ль
что?
Ты представь,
что мне теперь не до
тебя.
Что Незнамов, все скромничает?
Коринкина.
Да что ты, с ума,
что ль, сошел?
Миловзоров.
Да разве
ты забыл, мамочка,
что я
тебе давеча говорил?
Неточные совпадения
«Я?» — «
Да, Татьяны именины // В субботу. Оленька и мать // Велели звать, и нет причины //
Тебе на зов не приезжать». — // «Но куча будет там народу // И всякого такого сброду…» — // «И, никого, уверен я! // Кто будет там? своя семья. // Поедем, сделай одолженье! // Ну,
что ж?» — «Согласен». — «Как
ты мил!» // При сих словах он осушил // Стакан, соседке приношенье, // Потом разговорился вновь // Про Ольгу: такова любовь!
И вот ввели в семью чужую… //
Да ты не слушаешь меня…» — // «Ах, няня, няня, я тоскую, // Мне тошно, милая моя: // Я плакать, я рыдать готова!..» — // «Дитя мое,
ты нездорова; // Господь помилуй и спаси! //
Чего ты хочешь, попроси… // Дай окроплю святой водою, //
Ты вся горишь…» — «Я не больна: // Я… знаешь, няня… влюблена». // «Дитя мое, Господь с
тобою!» — // И няня девушку с мольбой // Крестила дряхлою рукой.
«Не спится, няня: здесь так душно! // Открой окно
да сядь ко мне». — // «
Что, Таня,
что с
тобой?» — «Мне скучно, // Поговорим о старине». — // «О
чем же, Таня? Я, бывало, // Хранила в памяти не мало // Старинных былей, небылиц // Про злых духов и про девиц; // А нынче всё мне тёмно, Таня: //
Что знала, то забыла.
Да, // Пришла худая череда! // Зашибло…» — «Расскажи мне, няня, // Про ваши старые года: // Была
ты влюблена тогда?» —
«Ну,
что соседки?
Что Татьяна? //
Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи,
что за грудь! //
Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним;
ты их обяжешь; // А то, мой друг, суди
ты сам: // Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. //
Да вот… какой же я болван! //
Ты к ним на той неделе зван. —
— Я тут еще беды не вижу. // «
Да скука, вот беда, мой друг». // — Я модный свет ваш ненавижу; // Милее мне домашний круг, // Где я могу… — «Опять эклога! //
Да полно, милый, ради Бога. // Ну
что ж?
ты едешь: очень жаль. // Ах, слушай, Ленский;
да нельзя ль // Увидеть мне Филлиду эту, // Предмет и мыслей, и пера, // И слез, и рифм et cetera?.. // Представь меня». — «
Ты шутишь». — «Нету». // — Я рад. — «Когда же?» — Хоть сейчас // Они с охотой примут нас.
