Под конец обеда, бывало, станут заздравную пить. Пили ее в столовой шампанским, в галерее — вишневым медом… Начнут князя с ангелом поздравлять, «ура» ему закричат, певчие «многие лета» запоют, музыка грянет, трубы затрубят, на угоре из пушек палить зачнут, шуты вкруг князя кувыркаются, карлики пищат, немые мычат по-своему, большие господа за столом пойдут на счастье имениннику посуду бить, а медведь ревет, на задние лапы поднявшись.
Ветер так и рвет, косой холодный дождик так и хлещет, тьма — зги не видно. Подъезжают к Вишенке — плотины сорваны, мосты снесены, нет пути ни конному, ни пешему. А за речкой, на угоре, приветным светом блещут окна дворца Заборского, а налево, над полем, зарево стоит от разложенных костров. Вкруг тех костров псарям, доезжачим, охотникам пировать сготовлено.
Безжалостные ветры не один день в ярости бились о землю, корёжили и ломали перестойный лес, метались по тайге, с ожесточением качали сосновые стройные леса на крутых угорах.
Сейчас на высоком угоре уже стоит красавец-храм, сияя золотым куполом и крестом.
Безжалостные ветры не один день в ярости бились о землю, корёжили и ломали перестойный лес, метались по тайге, с ожесточением качали сосновые стройные леса на крутых угорах.
На самом краю угора, в нескольких метрах от дома, стояла скамеечка.