Неточные совпадения
— Так
что ж тебе за дело до
тюленя? — пристально посмотрев на приятеля, спросил Марко Данилыч.
— Не след бы мне про тюлений-то жир тебе рассказывать, — сказал Марко Данилыч, — у самого этого треклятого товару целая баржа на Гребновской стоит. Да уж так и быть, ради милого дружка и сережка из ушка. Желаешь знать напрямик, по правде, то есть по чистой совести?.. Так вот
что скажу: от
тюленя, чтоб ему дохнуть, прибытки не прытки. Самое распоследнее дело… Плюнуть на него не стоит — вот оно
что.
— Слышь,
что Марк-от Данилыч сказал? — молвил Доронин. — Тюлень-от, слышь, плевка ноне не стоит… Вот оно
что!..
— Да, — продолжал Смолокуров, — этот
тюлень теперича самое последнее дело. Не рад,
что и польстился на такую дрянь — всего только третий год стал им займоваться… Смолоду у меня не лежало сердце к этому промыслу. Знаешь ведь,
что от этого от самого
тюленя брательнику моему, царство ему небесное, кончина приключилась: в море потоп…
— Да, Федор Меркулыч человек был мудрый и благочестивый, — продолжал Смолокуров. — Оттого и
тюленем не займовался, опричь рыбы никогда ничего не лавливал. И бешенку на жир не топил, «грешно, говорил, таку погань в народ пускать, для того
что вкушать ее не показано…». Сынок-от не в батюшку пошел. В
тюленя́ весь капитал засадить… Умно, неча сказать… Променял шило на свайку… Нет, дружище, ежели и вперед он так пойдет, так, едучи в лодке, пуще,
чем в бане, угорит.
— Разумный! — насмешливо возразил Марко Данилыч. — Где ж у него ты разум-от нашел? В том нешто,
что весь капитал в
тюленя усадил?
—
Что ж? За это хвалю, — молвил Марко Данилыч, — но все-таки, — прибавил, обращаясь к Самоквасову, — по рыбной-то части попробовать бы вам. Рыба не
тюлень… На ней завсегда барыши…
Разгорелись глаза у Марка Данилыча. То на Орошина взглянет, то других обведет вызывающим взглядом. Не может понять,
что бы значили слова Орошина. И Седов, и Сусалин хоть сами
тюленем не занимались, а цены ему знали. И они с удивленьем посматривали на расходившегося Орошина и то же,
что Марко Данилыч, думали: «Либо спятил, либо в головушке хмель зашумел».
Поздравляли «холодненьким» с барышами Марка Данилыча, хвалили Веденеева,
что ловко умел Орошину рог сшибить, издевались над спесью Орошина и над тем,
что дело с
тюленем у него не выгорело.
— Незáдолго до нашего отъезда был он в Вольском, три дня у меня выгостил, — сказал Доронин. — Ну, и кучился тогда, не подыщу ль ему на ярманке покупателя, а ежель приищу, зáпродал бы товар-от… Теперь пишет, спрашивает, не нашел ли покупщика… А где мне сыскать?.. Мое дело по рыбной части слепое, а ты еще вот заверяешь,
что тюлень-от и вовсе без продажи останется.
Перед отъездом на Низовье услыхал Никита Федорыч от знакомых ему краснорядцев,
что по зиме много
тюленя для фабрик потребуется.
Так говорил едва слышно Марко Данилыч, а Доронин слушал его и молчал. И тут впало ему в голову: «С
чего это он так торопится и ни с кем про
тюленя говорить не велит? Уж нет ли тут какого подвоха?»
Писал он к знакомому царицынскому купцу Володерову, писал,
что скоро мимо Царицына из Астрахани пойдет его баржа с
тюленем, — такой баржи вовсе у него и не бывало, — то и просил остановить ее: дальше вверх не пускать, потому-де,
что от провоза до Макарья будут одни лишь напрасные издержки.
Третьего дня ивановцы говорили,
что они сокращают фабрики,
тюленя, значит, самая малость потребуется…
Баржи с паузками пришли, наконец, к царицынской пристани. Велел Меркулов перегрузить
тюленя с паузков на баржи, оставив на всякий случай три паузка с грузом, чтоб баржи не слишком грузно сидели. Засуха стояла. Волга мелела,
чего доброго, на перекате где-нибудь выше Казани полногрузная баржа опять сядет на мель.
Кончились хлопоты, еще ден пяток, и караван двинется с места. Вдруг получает Меркулов письмо от нареченного тестя. Невеселое письмо пишет ему Зиновий Алексеич: извещает,
что у Макарья на
тюленя цен вовсе нет и
что придется продать его дешевле рубля двадцати. А ему в ту цену
тюлень самому обошелся, значит, до́ставка с наймом паузков, с платой за простой и с другими расходами вон из кармана. Вот тебе и свадебный подарок молодой жене!
Ходит Никита Федорыч по пристани ровно темная ночь. Торопит рабочих, а сам все раздумывает: «
Что работай,
что нет — все едино, денег пропасть потратил, а все-таки остался внакладе. Вот тебе и
тюлень!»
— Вот письмо, извольте прочесть, — сказал Лука Данилыч. Меркулов стал читать. Побледнел, как прочел слова Марка Данилыча: «А так как предвидится на будущей неделе,
что цена еще понизится, то ничего больше делать не остается, как всего
тюленя хоть в воду бросать, потому
что не будет стоить и хранить его…»
—
Что ж такое насчет
тюленя? — обратился Меркулов к Прожженному.
— Ходкий, неча сказать!.. — захохотал Корней. — Теперь у Макарья,
что водке из-под лодки,
что этому товару, одна цена. Наш хозяин решил всего
тюленя,
что ни привез на ярманку, в Оку покидать; пущай, говорит, водяные черти кашу себе маслят. Баржа у нас тут где-то на Низу с этой дрянью застряла, так хозяин дал мне пору́ченность весь жир в воду, а баржу погрузить другим товаром да наскоро к Макарью вести.
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и сто раз передумывал насчет
тюленя. «Ну
что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам — двадцать тысяч убытку. Убиваться не из
чего — не по миру же, в самом деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей с
тюленем развязаться!..»
—
Что ж делать, батюшка? — сказала Татьяна Андревна. — Долго ждали, маленько-то подождут. Да вот еще Бог знает, скоро ли Никитушка со своим
тюленем покончит…
— Скоро покончит, Татьяна Андревна, скоро, — молвил Дмитрий Петрович. — Орошин хочет скупать, охота ему все,
что ни есть в привозе
тюленя́, к своим рукам подобрать. Статья обозначилась выгодная. Недели две назад про
тюленя и слушать никто не хотел, теперь с руками оторвут.
— Ежели хотите, пожалуй, позавтракаем вместе, теперь же и время, — сказал Меркулов. — Только наперед уговор: ни вы меня, ни я вас не угощаем — все расходы пополам. Еще другой уговор: цена на
тюлень та,
что будет завтра на бирже у Макарья, а теперь про нее и речей не заводить.
Морковников опять было стал приставать к Никите Федорычу насчет
тюленя, но Меркулов устоял и наотрез сказал ему,
что до приезда на ярманку ни слова не скажет ему по этому делу.
Думает про невесту, думает про Веденеева, про
тюленя́, про Морковникова, про Брайтона и про Марью Ивановну, но ни над
чем не может остановиться, ни над каким предметом не может сосредоточиться…
— Смолокуров, — сказал Дмитрий Петрович. — Марко Данилыч Смолокуров… Я ж ему и сказал,
что цены на
тюлень должны повыситься… Это еще было в начале ярманки… Орошин вздумал было поддеть его, цен тогда еще никаких не было; а Орошину хотелось всего
тюленя́,
что ни есть его на Гребновской, в одни свои руки прибрать. Два рубля тридцать давал.
А потом, как пришли твои письма из Царицына, Зиновий Алексеич и открылся мне,
что Смолокуров, узнавши про твою доверенность, ровно с ножом к горлу стал к нему приставать, продай да продай
тюленя́.
— Не этого, а того,
что из рыбьего жира.
Тюлень… Знаешь,
тюлень?
— Послушайте, Василий Петрович, вы ведь знаете,
что цена на
тюленя́ каждый день поднимается? — сказал Меркулов.
—
Что за рыба принесла тебе поклон от покойника?..
Тюлень морской,
что ли, с тобой разговоры водил? — захохотав недобрым смехом, сказал Марко Данилыч. — Сорока на хвосте басню принесет, а он в самое нужное время бросает дела и мчится сюда без хозяйского спросу!.. С ума ты,
что ли, сошел?
Неточные совпадения
По временам мы видим берег, вдоль которого идем к северу, потом опять туман скроет его. По ночам иногда слышится визг: кто говорит — сивучата пищат, кто —
тюлени. Похоже на последнее, если только
тюлени могут пищать, похоже потому,
что днем иногда они целыми стаями играют у фрегата, выставляя свои головы, гоняясь точно взапуски между собою. Во всяком случае, это водяные, как и сигнальщик Феодоров полагает.
Сивуч относится к отряду ластоногих и к семейству ушастых
тюленей. Это довольно крупное животное и достигает 4 м длины и 3 м в обхвате около плеч при весе 680–800 кг. Он имеет маленькие ушные раковины, красивые черные глаза, большие челюсти с сильными клыками, длинную сравнительно шею, на которой шерсть несколько длиннее,
чем на всем остальном теле, и большие ноги (ласты) с голыми подошвами. Обыкновенно самцы в два раза больше самок.
Можно было подумать,
что за ширмочкой возится стадо
тюленей или закладывают лошадь.
Юнкер чувствует,
что теперь наступил самый подходящий момент для комплимента, но он потерялся. Сказать бы: «О нет, вы гораздо красивее!» Выходит коротко и как-то плоско. «Ваша красота ни с
чем и ни с кем не сравнима». Нехорошо, похоже на математику. «Вы прелестнее всех на свете». Это, конечно, будет правда, но как-то пахнет штабным писарем. Да уж теперь и поздно. Удобная секунда промелькнула и не вернется. «Ах, как досадно. Какой я
тюлень!»
— Да? Ну, и прекрасно… Действительно, я… ну, допустим! Согласитесь, однако ж,
что можно было придумать и другое что-нибудь… Ну, пригрозить, обругать,
что ли… А то: Пинега!! Да еще с прибаутками: морошку собирать,
тюленей ловить… а? И это ад-ми-ни-стра-торы!! Да ежели вам интересно, так я уж лучше все по порядку расскажу!