— Ничего, братец, ничего.
Ты молодец, увижу завтра Федора Яковлича, похвалю тебя, — говорил Веденеев. — Как тебя звать?
Неточные совпадения
— Микитушка! — радостно вскликнула Татьяна Андревна. — Родной
ты мой!.. Да как же
ты вырос, голубчик, каким
молодцом стал!.. Я ведь
тебя еще махоньким видала, вот этаким, — прибавила она, подняв руку над полом не больше аршина. — Ни за что бы не узнать!.. Ах
ты, Микитушка, Микитушка!
— Кто сказал? — молвил ему в ответ Веденеев. — Первый сказал мне Зиновей Алексеич, потом Татьяна Андревна, потом сама Лизавета Зиновьевна, и… Я ведь с ними еще до письма твоего познакомился. В лодке катались, рыбачили… Сегодня в театре вместе были… Ну
молодец же
ты, Никита Сокровенный!.. Сумел невесту сыскать!.. Это Бог
тебе за доброту… Право!
— Был
ты здоров, кровь с молоком,
молодец, ясный сокол.
А как до смерти угорело у
тебя двое
молодцов, чтоб только расстаться
тебе с ними и чтоб они дел твоих на суде не показали?
— Ну, юнец-молодец, и
ты, раскрасавица-девица, — сказал Патап Максимыч. — Теперь, по дедовскому и прадедовскому завету, следует вам поцеловаться на любовь, на совет, на долгую и согласную жизнь. Извольте целованьем завершить Божие благословенье.
— Голубчик
ты мой, Мокей Данилыч, зачем старое вспоминать. Что было когда-то, то теперь давно былью поросло, — сказала, видимо, смущенная Дарья Сергевна. — Вот
ты воротился из бусурманского плена и ни по чему не видно, что
ты так долго в неволе был. Одет как нельзя лучше, и сам весь
молодец. А вот погляди-ка на себя в зеркало, ведь седина твою голову, что инеем, кроет. Про себя не говорю, как есть старая старуха. Какая ж у нас на старости лет жизнь пойдет? Сам подумай хорошенько!
— То есть я старался представить тебе жизнь, как она есть, чтоб ты не забирал себе в голову, чего нет. Я помню, каким
ты молодцом приехал из деревни: надо ж было предостеречь тебя, что здесь таким быть нельзя. Я предостерег тебя, может быть, от многих ошибок и глупостей: если б не я, ты бы их еще не столько наделал!
— Вот, матушка, Настасья Федоровна, привела к
тебе молодца вместе со снадобьем… — пробудил его от этих дум голос Агафонихи.
Неточные совпадения
— Гм! — сказал тот, — забыл! Мне еще давеча мерещилось, что
ты все еще не в своем… Теперь со сна-то поправился… Право, совсем лучше смотришь.
Молодец! Ну да к делу! Вот сейчас припомнишь. Смотри-ка сюда, милый человек.
Ой! ночка, ночка пьяная! // Не светлая, а звездная, // Не жаркая, а с ласковым // Весенним ветерком! // И нашим добрым
молодцам //
Ты даром не прошла! // Сгрустнулось им по женушкам, // Оно и правда: с женушкой // Теперь бы веселей! // Иван кричит: «Я спать хочу», // А Марьюшка: — И я с
тобой! — // Иван кричит: «Постель узка», // А Марьюшка: — Уляжемся! — // Иван кричит: «Ой, холодно», // А Марьюшка: — Угреемся! — // Как вспомнили ту песенку, // Без слова — согласилися // Ларец свой попытать.
«
Ты стань-ка, добрый
молодец, // Против меня прямехонько, // Стань на одной доске!
Он второпях вскочил и, не продрав еще глаз, спрашивал: — Кто приехал? не… — но опомнившись, увидя меня, сказал мне: — Видно,
молодец,
ты обык так обходиться с прежними ямщиками.
— Э! да
ты, я вижу, Аркадий Николаевич, понимаешь любовь, как все новейшие молодые люди: цып, цып, цып, курочка, а как только курочка начинает приближаться, давай бог ноги! Я не таков. Но довольно об этом. Чему помочь нельзя, о том и говорить стыдно. — Он повернулся на бок. — Эге! вон
молодец муравей тащит полумертвую муху. Тащи ее, брат, тащи! Не смотри на то, что она упирается, пользуйся тем, что
ты, в качестве животного, имеешь право не признавать чувства сострадания, не то что наш брат, самоломанный!