Неточные совпадения
— Пес
с ними! Пущай анафема Маркушка ими подавится, — молвил Сидор. — Денег-то за ним не сполна шесть целковых осталось, а как засадят недели на две, так по четыре только гривенника поденщину считай, значит, пять рублей шесть гривен. Один гривенник
убытку понесу. Так нешто спина гривенника-то не стоит.
Стоят на месте бурлаки, понурив думные головы. Дело, куда ни верни, со всех сторон никуда не годится. Ни линьков, ни великих
убытков никак не избыть. Кто-то сказал, что приказчик только ломается, а ежели поклониться ему полтиной
с души, пожалуй, упросит хозяина.
— Уж как мне противен был этот тюлень, — продолжал свое Смолокуров. — Говорить даже про него не люблю, а вот поди ж ты тут — пустился на него… Орошин, дуй его горой, соблазнил… Смутил, пес… И вот теперь по его милости совсем я завязался. Не поверишь, Зиновий Алексеич, как не рад я тюленьему промыслу, пропадай он совсем!..
Убытки одни… Рыба — дело иное: к Успеньеву дню расторгуемся, надо думать, а
с тюленем до самой последней поры придется руки сложивши сидеть. И то половины
с рук не сойдет.
— Во всем так, друг любезный, Зиновий Алексеич, во всем, до чего ни коснись, — продолжал Смолокуров. — Вечор под Главным домом повстречался я
с купцом из Сундучного ряда. Здешний торговец, недальний, от Старого Макарья. Что, спрашиваю, как ваши промысла? «Какие, говорит, наши промысла,
убыток один, дело хоть брось». Как так? — спрашиваю. «Да вот, говорит, в Китае не то война, не то бунт поднялся, шут их знает, а нашему брату хоть голову в петлю клади».
— Чему же смеяться-то тут? — холодно промолвил Марко Данилыч. — Не лиха беда от такого несчастья и совсем
с ума своротить… Шутка сказать, цела баржа судака!.. На плохой конец, двадцать тысяч
убытку.
Хорошо еще тем скитам, что поблизости нашего городка стоят, там еще можно, пожалуй, сбыть, хоть тоже
с большими
убытками.
— Этот Корней
с письмом ко мне от Смолокурова приехал, — шепотом продолжал Володеров. — Вот оно, прочитайте, ежели угодно, — прибавил он, кладя письмо на стол. — У Марка Данилыча где-то там на Низу баржа
с тюленем осталась и должна идти к Макарью. А как у Макарья цены стали самые низкие, как есть в
убыток, по рублю да по рублю
с гривной, так он и просит меня остановить его баржу, ежели пойдет мимо Царицына, а Корнею велел плыть ниже, до самой Бирючьей Косы, остановил бы ту баржу, где встретится.
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по рублю продам, десять тысяч
убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам — двадцать тысяч
убытку. Убиваться не из чего — не по миру же, в самом деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей
с тюленем развязаться!..»
Про баржи да про
убытки и на разум не вспадает, думает про одну невесту да по пальцам высчитывает, через сколько дней
с ней увидится.
— Кажись бы, теперича и беды-то опасаться нечего, — сказал Федор Афанасьев. — Тогда мы
с тобой от Чапурина удирали, а теперь он на себя все дело принял — я-де сам наперед знал про ту самокрутку, я-де сам и коней-то им наймовал… Ну, он так он. Пущай его бахвáлится,
убытку от него нам нет никакого… А прималчивать все-таки станем, как ты велел… В этом будь благонадежен…
— Придумать не могу, чем мы ему не угодили, — обиженным голосом говорила она. — Кажись бы, опричь ласки да привета от нас ничего он не видел, обо всякую пору были ему рады, а он хоть бы плюнул на прощанье… Вот и выходит, что своего спасиба не жалей, а чужого и ждать не смей… Вот тебе и благодарность за любовь да за ласки… Ну да Господь
с ним, вольному воля, ходячему путь, нам не в
убыток, что ни
с того ни
с сего отшатился от нас. Ни сладко, ни горько, ни солоно, ни кисло… А все-таки обидно…
— Зачем
с вас дорого брать? — молвил Чубалов. — Кажись бы, за мной того не водилось. В
убыток отдавать случалось, а чтобы лишнее когда взять — на этот счет будьте спокойны. Сами только не будьте оченно прижимисты.
— Да вам бы, почтеннейший Дмитрий Петрович, ей-Богу, не грешно было по-дружески со мной обойтись, — мягко и вкрадчиво заговорил Смолокуров. — Хоть попомнили бы, как мы
с вами в прошлом году дружелюбно жили здесь, у Макарья. Опять же ввек не забуду я вашей милости, как вы меня от больших
убытков избавили, — помните, показали в Рыбном трактире письмо из Петербурга. Завсегда помню выше благодеяние и во всякое время желаю заслужить…
— На этот счет не беспокойтесь, в
убытке не останетесь, — сказал Патап Максимыч. — Угодно вам, плату сами назначьте, не хотите, мы назначим. Уверяю вас, останетесь
с выгодой.
— Сказано было вам, Герасим Силыч, что в
убытке не останетесь, — громко промолвил Патап Максимыч. — Скажите откровенно, сколько бы взяли вы в месяц
с Авдотьи Марковны?
Неточные совпадения
— Ну, нечего
с вами делать, извольте!
Убыток, да уж нрав такой собачий: не могу не доставить удовольствия ближнему. Ведь, я чай, нужно и купчую совершить, чтоб все было в порядке.
— Маловато, барин, — сказала старуха, однако ж взяла деньги
с благодарностию и еще побежала впопыхах отворять им дверь. Она была не в
убытке, потому что запросила вчетверо против того, что стоила водка.
Минуту спустя вошла хозяйка, женщина пожилых лет, в каком-то спальном чепце, надетом наскоро,
с фланелью на шее, одна из тех матушек, небольших помещиц, которые плачутся на неурожаи,
убытки и держат голову несколько набок, а между тем набирают понемногу деньжонок в пестрядевые мешочки, размещенные по ящикам комодов.
Конечно, ничего вредоносного ни для кого не могло быть в этом поступке: помещики все равно заложили бы также эти души наравне
с живыми, стало быть, казне
убытку не может быть никакого; разница в том, что они были бы в одних руках, а тогда были бы в разных.
— Как угодно-с, — отвечал Иван Матвеевич. — А если не приищете жильца, как же насчет контракта? Сделаете удовлетворение?.. Вам
убыток будет.