Неточные совпадения
И только что успел устроить
детей, кончил жизнь свою позорною
смертью.
Осталась ни вдова, ни мужня жена Аграфена Ивановна Мутовкина с шестерыми
детьми, мал мала меньше… Поднимала их мать одного за другим на ноги, но как только подрастет работничек,
смерть то́тчас придет к нему. Осталась Аграфена с двумя дочерьми, и пошло бабье хозяйство врознь да мимо.
Хранила она благодарную память о Марье Ивановне, спасшей
ребенка ее от неминучей
смерти, но разговоры с Дарьей Сергевной и замечанья свои над Дуней, пристрастившейся, по указанью Марьи Ивановны, к каким-то странным и непонятным книгам, и в ней возбуждали подозрение, не кроется ли тут и в самом деле чего-нибудь неладного.
Участь плачевная — до
смерти Мельхола
детей не имела, а это у ветхозаветных считалось Господним проклятьем.
— Знаю я ее, знаю, — торопливо молвила Аграфена Петровна. — С год тому назад сделала она для меня такое благодеяние, что никогда его нельзя забыть. Маленькую дочку мою от верной
смерти спасла — из-под каретных колес
ребенка выхватила. Не будь Марьи Ивановны, до
смерти бы задавили мою девочку… Всегда Богу за нее молюсь и почитаю благодетельницей.
В то время как рубили капусту, подошел двадцатый день по
смерти Марка Данилыча, и к Дуне приехал Патап Максимыч с Аграфеной Петровной и с
детьми ее.
Это происшествие вызвало среди врачей нашей больницы много толков; говорили, разумеется, о дикости и жестокости русского народа, обсуждали вопрос, имел ли право дежурный врач выписать больного, виноват ли он в
смерти ребенка нравственно или юридически и т. п.
Подробно рассказал Степан Сидоров свою последнюю поездку в Чижово, свой разговор с Дарьей Васильевной Потемкиной, ее ответ и преступную мысль при поездке туда удержать половину капитала, а по возвращении утаить все деньги, что и было им исполнено, путем выдуманного рассказа о
смерти ребенка.
Он рассказал о своей болезни, о потере места, о
смерти ребенка, обо всех своих несчастьях, вплоть до нынешнего дня.
Неточные совпадения
Когда я был еще
ребенком, одна старуха гадала про меня моей матери; она предсказала мне
смерть от злой жены; это меня тогда глубоко поразило; в душе моей родилось непреодолимое отвращение к женитьбе…
Как там отец его, дед,
дети, внучата и гости сидели или лежали в ленивом покое, зная, что есть в доме вечно ходящее около них и промышляющее око и непокладные руки, которые обошьют их, накормят, напоят, оденут и обуют и спать положат, а при
смерти закроют им глаза, так и тут Обломов, сидя и не трогаясь с дивана, видел, что движется что-то живое и проворное в его пользу и что не взойдет завтра солнце, застелют небо вихри, понесется бурный ветр из концов в концы вселенной, а суп и жаркое явятся у него на столе, а белье его будет чисто и свежо, а паутина снята со стены, и он не узнает, как это сделается, не даст себе труда подумать, чего ему хочется, а оно будет угадано и принесено ему под нос, не с ленью, не с грубостью, не грязными руками Захара, а с бодрым и кротким взглядом, с улыбкой глубокой преданности, чистыми, белыми руками и с голыми локтями.
Однажды вдруг к ней явилось неожиданно нашествие всего семейства братца, с
детьми, даже с Тарантьевым, под предлогом сострадания. Полились пошлые утешения, советы «не губить себя, поберечь для
детей» — все, что говорено было ей лет пятнадцать назад, по случаю
смерти первого мужа, и что произвело тогда желанное действие, а теперь производило в ней почему-то тоску и отвращение.
У батюшки, у матушки // С Филиппом побывала я, // За дело принялась. // Три года, так считаю я, // Неделя за неделею, // Одним порядком шли, // Что год, то
дети: некогда // Ни думать, ни печалиться, // Дай Бог с работой справиться // Да лоб перекрестить. // Поешь — когда останется // От старших да от деточек, // Уснешь — когда больна… // А на четвертый новое // Подкралось горе лютое — // К кому оно привяжется, // До
смерти не избыть!
«Родить ничего, но носить — вот что мучительно», подумала она, представив себе свою последнюю беременность и
смерть этого последнего
ребенка.