— Верно, — подтвердил Василий Фадеев. — По нонешним ценам у Макарья, пожалуй, и больше четырех-то целковых пришлось бы. Плотники ноне по рублю да
рублю двадцати на серебро брали, крючники по полтине да по шести гривен, солоносы по семи… Вот каки нонешним годом Господь цены устроил… Да!
Кончились хлопоты, еще ден пяток, и караван двинется с места. Вдруг получает Меркулов письмо от нареченного тестя. Невеселое письмо пишет ему Зиновий Алексеич: извещает, что у Макарья на тюленя цен вовсе нет и что придется продать его дешевле
рубля двадцати. А ему в ту цену тюлень самому обошелся, значит, до́ставка с наймом паузков, с платой за простой и с другими расходами вон из кармана. Вот тебе и свадебный подарок молодой жене!
Неточные совпадения
— Постой, погоди! — спешно перебил Смолокуров. — Денек-другой подожди, не езди к Орошину… Может, я сам тебе это дельце облажу… Дай только сроку… Только уж наперед тебе говорю — что тут ни делай, каких штук ни выкидывай — а без убытков не обойтись. По
рублю по
двадцати копеек и думать нечего взять.
— Спешить не спеши, а все-таки маленько поторапливайся, — перебил Доронина Марко Данилыч. — Намедни, хоть и сказал тебе, что Меркулову не взять по
рублю по
двадцати, однако ж, обдумав хорошенько, эту цену дать я готов, только не и́наче как с рассрочкой: половину сейчас получай, пятнадцать тысяч к Рождеству, остальные на предбудущую ярманку. Процентов не начитать.
Сегодня по
рублю по
двадцати даю, а может, дня через три и
рубля не дам.
Долго, до самой полночи ходил он по комнате, думал и сто раз передумывал насчет тюленя. «Ну что ж, — решил он наконец, — ну по
рублю продам, десять тысяч убытку, опричь доставки и других расходов; по восьми гривен продам —
двадцать тысяч убытку. Убиваться не из чего — не по миру же, в самом деле, пойду!.. Барышу наклад родной брат, то один, то другой на тебя поглядит… Бог даст, поправимся, а все-таки надо скорей с тюленем развязаться!..»
— Экой ты, братец, какой! За всякой мухой с обухом!.. — промолвил Марко Данилыч. — Велика ли важность каких-нибудь два
рубля?
Двадцать ли пять,
двадцать ли семь рублев, не все ли едино? Кладу тебе четвертную единственно ради круглого счета.
—
Двадцать один
рубль, — сказал Герасим Силыч.
— Скости рублишко-то, земляк. Что тебе значит какой-нибудь
рубль? Ровно бы уж было на
двадцать рублев… Ну, пожалуйста, — канючил богатый, сотнями тысяч ворочавший рыбник.
— Ну ладно, казенная так казенная, пусть будет по-твоему:
двадцать с
рублем, — согласился наконец Смолокуров. — Только уж хочешь не хочешь, а на Божьем милосердии — оно ведь не казенное, — рублишко со счетов скощу. Ты и не спорь. Не бывать тому, чтоб ты хоть маленькой уступочки мне не сделал.
— Да купите книжки-то, Марко Данилыч, — удержал его Чубалов. — Поверьте слову, хорошие книжки. С охотника, ежели б подвернулся, — втрое бы, вчетверо взял… Вы посмотрите: «Угроз Световостоков» — будь эти книжки вполне, да за них мало бы
двадцати рублей взять, потому книги редкостные, да вот беда, что пять книжек в недостаче… Оттого и цена им теперь другая.
— Постараюсь, — сказал Марко Данилыч. — Признаться, в наличности таких денег теперь при себе не имею, да не знаю, буду ли завтра иметь, — дружески улыбаясь, прибавил он. — Теперича не то что
двадцати пяти тысяч — ста
рублей во всей ярманке не сыщете на самый короткий срок. Такое безденежье, что просто хоть волком вой…
— Вот вам расписка в семидесяти пяти тысячах
рублей, а
двадцать пять тысяч ожидаем завтра в полдень, — сказал Дмитрий Петрович, написавши расписку и подавая ее Смолокурову.
Ну-с, итак: восемь гривен картуз, два
рубля двадцать пять прочее одеяние, итого три рубля пять копеек; рубль пятьдесят сапоги — потому что уж очень хорошие, — итого четыре рубля пятьдесят пять копеек, да пять рублей все белье — оптом сторговались, — итого ровно девять рублей пятьдесят пять копеек.
Анна Андреевна. Что тут пишет он мне в записке? (Читает.)«Спешу тебя уведомить, душенька, что состояние мое было весьма печальное, но, уповая на милосердие божие, за два соленые огурца особенно и полпорции икры
рубль двадцать пять копеек…» (Останавливается.)Я ничего не понимаю: к чему же тут соленые огурцы и икра?
Неточные совпадения
— То есть
двадцать пять
рублей? Ни, ни, ни, даже четверти угла не дам, копейки не прибавлю.
— Семьдесят восемь, семьдесят восемь, по тридцати копеек за душу, это будет… — здесь герой наш одну секунду, не более, подумал и сказал вдруг: — это будет
двадцать четыре
рубля девяносто шесть копеек! — он был в арифметике силен.
— А ведь будь только
двадцать рублей в кармане, — продолжал Ноздрев, — именно не больше как
двадцать, я отыграл бы всё, то есть кроме того, что отыграл бы, вот как честный человек, тридцать тысяч сейчас положил бы в бумажник.
Чичиков выпустил из рук бумажки Собакевичу, который, приблизившись к столу и накрывши их пальцами левой руки, другою написал на лоскутке бумаги, что задаток
двадцать пять
рублей государственными ассигнациями за проданные души получил сполна. Написавши записку, он пересмотрел еще раз ассигнации.
— Крестьян накупили на сто тысяч, а за труды дали только одну беленькую. [Беленькая — ассигнация в
двадцать пять
рублей.]