Неточные совпадения
А на третьей гусянке неистовый вопль слышится: «
Батюшки, буду глядеть!.. отцы
родные, буду доваривать!
батюшки бурлаченьки, помилуйте!.. родимые, помилуйте!» То бурлацкая артель самосудом расправляется с излюбленным кашеваром за то, что подал на ужин не проваренную как следует пшенную кашу…
— Ни за что на свете старым моим глазам не признать вас,
батюшка… Скажите, сделайте милость, как вы нам родня-то?
У пламя вы, други, стойте, не озябьте,
Надо утешати
батюшку родного,
Агнца дорогого, сына всеблагого,
Авось наш Спаситель до нас умилится,
В наших сокрушенных сердцах изволит явиться,
С нами вместе будет, покажет все лести,
Наших сил не станет тайну всю познати,
Надо крепким быти и всегда молиться,
Тогда и злодей от нас удалится.
— Благослови нас, государь наш
батюшка, благослови, отец
родной, на святой твой круг стать, в духовной бане омыться, духовного пива напиться, духом твоим насладиться!.. Изволь,
батюшка творец, здесь поставить свой дворец, ниспослать к нам благодать — духом дай нам завладать.
Эй, кто пиво варил? Эй, кто затирал?
Варил пивушко сам Бог, затирал святый дух.
Сама матушка сливала, с Богом вкупе пребывала,
Святы ангелы носили, херувимы разносили,
Херувимы разносили, архангелы подносили…
Скажи,
батюшка родной, скажи, гость дорогой,
Отчего пиво не пьяно? Али гостю мы не рады?
На святом кругу гулять, света Бога прославлять,
Рады,
батюшка родной, рады, гость дорогой,
В золоту трубу трубить, в живогласну возносить.
— Да, — примолвила Аграфена Петровна. — Вот хоть и меня, к примеру, взять. По десятому годочку осталась я после
батюшки с матушкой. Оба в один день от холеры в больнице померли, и осталась я в незнакомом городу одна-одинешенька. Сижу да плачу у больничных ворот. Подходит тятенька Патап Максимыч. Взял меня, вспоил, вскормил, воспитал наравне с
родными дочерьми и, мало того, что сохранил родительское мое именье, а выдавши замуж меня, такое же приданое пожаловал, какое и дочерям было сготовлено…
Во том во садочке
Стояла светлица,
Во той во светлице
Сидела девица,
Плакала, рыдала,
Гостя ожидала,
Гостя дорогого,
Батюшку родного:
«Укрой ты нас,
батюшка,
От тучи от грозной,
Погоды холодной...
………… // Выходила молода // За новые ворота, // За новые, кленовые, // За решетчатые: // —
Родной батюшка грозен // И немилостив ко мне: // Не велит поздно гулять, // С холостым парнем играть, // Я не слушаю отца, // Распотешу молодца… //………….
Мне идти к
родному батюшке!.. — у жениха вдруг упало сердце, точно он делал что-то нехорошее и кого-то обманывал, у него даже мелькнула мысль, что ведь можно еще отказаться, время не ушло, а впереди целая жизнь с нелюбимой женой.
Государь ты наш,
родной батюшка, — // Мы пришли на твое житье вековечное, // Пробудить тебя ото сна от крепкого. // Мы раскинули тебе скатерти браные, // Мы поставили тебе яства сахарные, // Принесли тебе пива пьяного, // Садись с нами, молви слово сладкое, // Уж мы сядем супротив тебя, // Мы не можем на тебя наглядетися, // Мы не можем с тобой набаяться.
«Ты не дай меня, свою верную жену, // Злым охульникам в поругание! // На кого, кроме тебя, мне надеяться? // У кого просить стану помощи? // На белом свете я сиротинушка: //
Родной батюшка уж в сырой земле, // Рядом с ним лежит моя матушка, // А мой старший брат, сам ты ведаешь, // На чужой сторонушке пропал без вести, // А меньшой мой брат — дитя малое, // Дитя малое, неразумное…»
Неточные совпадения
—
Батюшки, да ведь это наша Афросиньюшка! — послышался где-то недалеко плачевный женский крик. —
Батюшки, спасите! Отцы
родные, вытащите!
— Ах, ах,
батюшка, Андрей Иваныч! Господи, слепота одолела!
Батюшка, отец
родной!
Я пошла на речку быструю, // Избрала я место тихое // У ракитова куста. // Села я на серый камушек, // Подперла рукой головушку, // Зарыдала, сирота! // Громко я звала родителя: // Ты приди, заступник
батюшка! // Посмотри на дочь любимую… // Понапрасну я звала. // Нет великой оборонушки! // Рано гостья бесподсудная, // Бесплемянная, безродная, // Смерть
родного унесла!
Всегда она бывала чем-нибудь занята: или вязала чулок, или рылась в сундуках, которыми была наполнена ее комната, или записывала белье и, слушая всякий вздор, который я говорил, «как, когда я буду генералом, я женюсь на чудесной красавице, куплю себе рыжую лошадь, построю стеклянный дом и выпишу
родных Карла Иваныча из Саксонии» и т. д., она приговаривала: «Да, мой
батюшка, да».
— Ну, подойди, подойди, — заговорил старик, — чего стыдишься? Благодари тетку, прощен… Вот,
батюшка, рекомендую, — продолжал он, показывая на Митю, — и
родной племянник, а не слажу никак. Пришли последние времена! (Мы друг другу поклонились.) Ну, говори, что ты там такое напутал? За что на тебя жалуются, сказывай.