— Девять чинов ангельских в небесном восторге носятся кругами, а посреди их дух святой, — сказала Марья Ивановна. — Знаешь стихеру на Благовещенье: «С небесных кругов слетел Гавриил»? Вот они те небесные круги. Такими же кругами и должны мы носиться
пред Богом и прославлять его в «песнях новых». Увидишь, услышишь…
Неточные совпадения
— Всяка премена во святоотеческом предании, всяко новшество, мало ль оно, велико ли —
Богу противно, — строго, громко и внушительно зачала Анисья Терентьевна. — Ежели ты, сударыня, обучая Дунюшку, так поступаешь, велик ответ
пред Господом дашь. Про тех, что соблазняют малых-то детей, какое слово в Писании сказано? «Да обесится жернов осельский на выи его, да потонет в пучине морстей». Вот что, сударыня!..
«Ведай, Флена Васильевна, что ты мне не токмо дщерь о Господе, но и по плоти родная дочь. Моли
Бога о грешной твоей матери, а покрыет он, Пресвятый, своим милосердием прегрешения ея вольные и невольные, явные и тайные. Родителя твоего имени не поведаю, нет тебе в том никакой надобности. Сохрани тайну в сердце своем, никому никогда ее не повеждь. Господом
Богом в том заклинаю тебя. А записку сию тем же часом, как прочитаешь, огню
предай».
— Они поют, — сказала Варенька. — Поют «песнь нову», и, кроме них, никто не может научиться ее петь, — прибавила она после короткого молчанья. — Певцы те искуплéны, они первенцы
Богу и агнцу… В устах их нет лукавства… Непорочны они
пред Божьим престолом… На них печать Божия.
— Не испытывай, Степанушка, судеб Божиих, — сказал Пахом. — Не искушай Господа праздными и неразумными мыслями и словесами. Он, милостивый, лучше нас с тобой знает, что делает. Звезды небесные, песок морской, пожалуй, сосчитаешь, а дел его во веки веков не постигнешь, мой миленький. Потому и надо
предать себя и всех своих святой его воле. К худу свят дух не приведет, все он творит к душевной пользе избрáнных людей, некупленных первенцев
Богу и агнцу.
— «Возлюблю тя, Господи, крепости моя. Господь утверждение мое, и прибежище мое, и избавитель мой,
Бог мой, помощник мой и уповаю нань. Защититель мой, и рог спасения моего, и заступник мой. Хвалам призову Господа и от врагов спасуся. Одержаша мя болезни смертные и потоци беззакония смутиша мя. Болезни адовы обыдоша мя, предвариша мя сети смертные. И внегда скорбети призвах Господа и к
Богу моему воззвах. Услыша от церкви святые своея глас мой и вопль мой
пред ним, внидет
пред очима его».
— Чтобы казаться лучше пред людьми, пред собой,
пред Богом; всех обмануть. Нет, теперь я уже не поддамся на это! Быть дурною, но по крайней мере не лживою, не обманщицей!
В утверждении софийности понятий лежит коренная ложь учения Гегеля, с этой стороны представляющего искажение платонизма, его reductio ad absurdum [Приведение к нелепости (лат.).], и «мудрость века сего» [Ибо мудрость мира сего есть безумие
пред Богом (1 Кор. 3:19).], выдающего за Софию (сам Гегель, впрочем, говорит даже не о Софии, понятию которой вообще нет места в его системе, но прямо о Логосе, однако для интересующего нас сейчас вопроса это различие не имеет значения).
Неточные совпадения
Главная досада была не на бал, а на то, что случилось ему оборваться, что он вдруг показался
пред всеми
бог знает в каком виде, что сыграл какую-то странную, двусмысленную роль.
Скажите им так, как бы вы не
пред ними, а
пред самим
Богом принесли свою исповедь.
— О, молчите, молчите! — вскрикнула Соня, всплеснув руками. — От
бога вы отошли, и вас
бог поразил, дьяволу
предал!..
Вижу, что ты иное творенье
Бога, нежели все мы, и далеки
пред тобою все другие боярские жены и дочери-девы.
Она только молила
Бога, чтоб он продлил веку Илье Ильичу и чтоб избавил его от всякой «скорби, гнева и нужды», а себя, детей своих и весь дом
предавала на волю Божию.