Неточные совпадения
Дня через три Патап Максимыч с Никифором Захарычем поехали
в город, чтобы
сесть там на пароход. С ними и Мокей Данилыч
отправился. Пробыв несколько дней у Дуни, он вместе с Чубаловым
отправился в новое свое жилище на старом родительском пепелище. Там похлопотал Чубалов, и Мокей Данилыч скоро был введен во владение домом и пристанями, и как отвык от русской жизни и ото всех дел, то при помощи того же Чубалова завел на свой капитал хлебный торг.
Какое-то дело заставило его плыть на Низ. Он
сел на один из самых ходких пароходов, ходивших тогда по Волге, на том же пароходе ехали и Патап Максимыч с Никифором Захарычем. Патап Максимыч поместился
в каюте. Никифору Захарычу показалось так душно, и он
отправился в третий класс на палубу. Чапурин из своей каюты через несколько времени вышел
в общую залу. Осмотрелся, видит четырех человек, из них трое были ему совсем не известны, вгляделся
в четвертого и узнал Алексея.
Вихров затем принялся читать бумаги от губернатора: одною из них ему предписывалось произвести дознание о буйствах и грубостях, учиненных арестантами местного острога смотрителю, а другою — поручалось
отправиться в село Учню и сломать там раскольничью моленную. Вихров на первых порах и не понял — какого роду было последнее поручение.
Неточные совпадения
Так, как был,
в фраке наваринского пламени с дымом, должен был
сесть и, дрожа всем телом,
отправился к генерал-губернатору, и жандарм с ним.
После сытного завтрака все они
отправились,
севши все трое
в коляску Павла Ивановича; пролетки хозяина следовали порожняком за ними.
Сей день путешествие мое было неудачно; лошади были худы, выпрягались поминутно; наконец, спускаяся с небольшой горы, ось у кибитки переломилась, и я далее ехать не мог. — Пешком ходить мне
в привычку. Взяв посошок,
отправился я вперед к почтовому стану. Но прогулка по большой дороге не очень приятна для петербургского жителя, не похожа на гулянье
в Летнем саду или
в Баба, скоро она меня утомила, и я принужден был
сесть.
Я сочувствовал его горю, и мне больно было, что отец и Карл Иваныч, которых я почти одинаково любил, не поняли друг друга; я опять
отправился в угол,
сел на пятки и рассуждал о том, как бы восстановить между ними согласие.
Коли так рассуждать, то и на стульях ездить нельзя; а Володя, я думаю, сам помнит, как
в долгие зимние вечера мы накрывали кресло платками, делали из него коляску, один
садился кучером, другой лакеем, девочки
в середину, три стула были тройка лошадей, — и мы
отправлялись в дорогу.