Неточные совпадения
Посмотреть на него — загляденье: пригож лицом, хорош умом, одевается в сюртуки по-немецкому, по праздникам даже на фраки дерзает, за что старуха бабушка клянет его, проклинает всеми святыми
отцами и всеми соборами: «Забываешь-де ты, непутный, древлее благочестие, ересями прельщаешься, приемлешь противное
Богу одеяние нечестивых…» Капиталец у Веденеева был кругленький: дела он вел на широкую руку и ни разу не давал оплошки; теперь у него на Гребновской караван в пять баржéй стоял…
— Не лгу, благодетель, — горячо сказала Таифа. — Есть хромые души, что паче
Бога и отеческой веры возлюбили широкое, пространное житие, мало помышляя о вечном спасении. Осиновские матери к единоверью склоняются, и в Керженском скиту сам
отец Тарасий начал прихрамывать.
С грустью, с досадой смотрел работящий, домовитый
отец на непутное чадо, сам про себя раздумывал и хозяйке говаривал: «Не быть пути в Гараньке, станет он у
Бога даром небо коптить, у царя даром землю топтать.
И с того часа он ровно переродился, стало у него на душе легко и радостно. Тут впервые понял он, что значат слова любимого ученика Христова: «
Бог любы есть». «Вот она где истина-то, — подумал Герасим, — вот она где правая-то вера, а в странстве да в отреченье от людей и от мира навряд ли есть спасенье… Вздор один, ложь. А кто
отец лжи?.. Дьявол. Он это все выдумал ради обольщенья людей… А они сдуру-то верят ему, врагу Божию!..»
— Сироту не покинет Господь, — молвила Марья Ивановна. — Говорится же: «
Отца с матерью
Бог прибирает, а к сироте ангела приставляет».
— Ни вечером на сон грядущий, ни поутру, как встанет, больше трех поклонов не кладет и то кой-как да таково неблагочестно. Не раз я говорила ей, не годится, мол, делать так, а она ровно и не слышит, ровно я стене говорю. Вам бы самим, Марко Данилыч, с ней поговорить. Вы
отец, родитель, ваше дело поучить детище.
Бог взыщет с вас, ежели так оставите.
Люди не познали, что
Бог с ними ходит,
Над ним надругались — вины не сыскали,
Все не знали в злобе, что тебе сказати,
Рученьки пречисты велели связати,
На тебя плевали, венец накладали,
Отвели к Пилату, чтоб велел распяти,
А ты, милосердый, терпеливый, агнец,
Грех со всех снимаешь, к
Отцу воздыхаешь:
«Отпусти им, Отче, — творят, что не ведят».
— Не пойдут, — отвечала Варвара Петровна. — Матери у нее нет, только
отец. Сама-то я его не знаю, а сестрица Марьюшка довольно знает — прежде он был ихним алымовским крепостным. Старовер. Да это бы ничего — мало ль староверов на праведном пути пребывает, — человек-от не такой, чтобы к Божьим людям подходил. Ему
Бог — карман, вера в наживе. Стропотен и к тому же и лют. Страхом и бичом подвластными правит. И ни к кому, опричь дочери, любви нет у него.
—
Бог простит. Разрешаю и благословляю. Покаяние покрывает все грехи. Впредь не греши,
отец Анатолий.
Парнишка не унимался, хоть и
отец его с матерью утешали и приказывали не реветь, а в церковь идти да за великую благодать
Богу помолиться. Насильно увели мальчугана с погоста.
Поднимайте знаменá во последни времена, послужите вы
отцу,
Богу нашему творцу!..
О тайне же сокровенной, о святом служении
Богу и агнцу не должна никому сказывать: ни
отцу родному, ни
отцу духовному, ни царю и никому, кто во власти…
— Что туман нá поле, так сынку твоему помоленному, покрещенному счастье-талан на весь век его! Дай тебе
Бог сынка воспоить, воскормить, на коня посадить! Кушай за здоровье сынка, свет родитель-батюшка, опростай горшочек до последней крошечки — жить бы сынку твоему на белом свете подольше, смолоду
отца с матерью радовать, на покон жизни поить-кормить, а помрете когда — поминки творить!
— Дай
Бог нашему дитяти на ножки стати, дедушку величати,
отца с матерью почитати, расти да умнеть, ума-разума доспеть. А вы, гости, пейте-попейте, бабушке кладите по копейке, было б ей на чем с крещеным младенчиком вас поздравлять, словом веселым да сладким пойлом утешать.
— Нет, кажется, не к
отцу она поехала… А впрочем,
Бог ее знает, может быть, и к
отцу, — медленно проговорил
отец Прохор. — Эстафета точно приходила, только это было уж дня через четыре после того, как оная девица оставила Луповицы.
Не помнишь разве, что ты обещала
Богу забыть
отца, род и племя, весь мир с суетой его, — строго, дрожащим от волнения голосом заговорила Марья Ивановна.
А дня за три в самом деле был пожар в Перигорове, и несколько человек,
Бог их знает откуда приехавших, сгорело на постоялом дворе.
Отец Прохор этим случаем воспользовался для своего рассказа.
— Очень близко, — отвечал
отец Прохор. — И ежели,
Бог даст, увидитесь, лихом она меня не помянет. А могу ли я у вас попросить какого-нибудь видимого знака в доказательство, что близки вы с Авдотьей Марковной? — продолжал после короткого молчания
отец Прохор. — Извините, не зная вас лично, вполне довериться не могу…
— Где она? Где? Не мучьте, ради
Бога, меня, скажите скорей! — быстро схватив
отца Прохора за руку, с нетерпеньем воскликнула Аграфена Петровна.
Промолчал
отец Прохор. Не пускался он с Аграфеной Петровной в откровенности, боясь, чтобы коим грехом его слова не были перенесены в барский дом. Конечно, Дуня обещалась не оставлять его своей помощью, однако ж лучше держать себя поопасливей — береженого и
Бог бережет. А дело, что началось насчет хлыстов, еще кто его знает чем кончится.
— Увидитесь,
Бог даст, с Авдотьей Марковной, пусть она сама расскажет вам про все, — молвил
отец Прохор. — А теперь вот что я скажу вам: Марья-то Ивановна, стало быть, знает вас? Знает, стало быть, и то, что вы с Авдотьей Марковной близки?
— Будьте вы и мне родным
отцом… в моем сиротстве… как были вы Груне, — с низким поклоном чуть не до земли отчаянным голосом сказала вся в слезах Дуня, обращаясь к Патапу Максимычу. — Войдите в трудное мое положение!
Бог не оставит вас за то своими милостями. Сжальтесь, смилуйтесь надо мной,
отец мой второй!
А главное, молитесь, ежедневно возносите моления, во-первых, самому Господу
Богу, незримыми путями всякого земнородного руководящему, а во-вторых, святому
отцу нашему Амвросию, епископу Медиоланскому.
— Вместо
отца поздравляю, вместо родителя целую тебя, дочка, — сказал он. — Дай вам
Бог совет, любовь да счастье. Жених твой, видится, парень по всему хороший, и тебе будет хорошо жить за ним. Слава
Богу!.. Так я рад, так рад, что даже и рассказать не сумею.
— Потрапезуем-ка, любезненький мой, чем
Бог послал у старца в келье, — говорил
отец Тарасий. — Водочки прежде всего выкушай, и я вместе с тобой выпью монашескую калишку. Сделай милость, друг, откушай.
Неточные совпадения
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; // А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно,
Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, // А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня
отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
— Правда, с такой дороги и очень нужно отдохнуть. Вот здесь и расположитесь, батюшка, на этом диване. Эй, Фетинья, принеси перину, подушки и простыню. Какое-то время послал
Бог: гром такой — у меня всю ночь горела свеча перед образом. Эх,
отец мой, да у тебя-то, как у борова, вся спина и бок в грязи! где так изволил засалиться?
—
Бог приберег от такой беды, пожар бы еще хуже; сам сгорел,
отец мой. Внутри у него как-то загорелось, чересчур выпил, только синий огонек пошел от него, весь истлел, истлел и почернел, как уголь, а такой был преискусный кузнец! и теперь мне выехать не на чем: некому лошадей подковать.
На старшую дочь Александру Степановну он не мог во всем положиться, да и был прав, потому что Александра Степановна скоро убежала с штабс-ротмистром,
бог весть какого кавалерийского полка, и обвенчалась с ним где-то наскоро в деревенской церкви, зная, что
отец не любит офицеров по странному предубеждению, будто бы все военные картежники и мотишки.
Вы не поверите, ваше превосходительство, как мы друг к другу привязаны, то есть, просто если бы вы сказали, вот, я тут стою, а вы бы сказали: «Ноздрев! скажи по совести, кто тебе дороже,
отец родной или Чичиков?» — скажу: «Чичиков», ей-богу…