Неточные совпадения
Правеж чернобылью порос, от бани следов не
осталось, после Нифонтова пожара Миршень давно обстроилась и потом еще не один раз после пожаров перестраивалась, но до сих пор кто из церкви
ни пойдет, кто
с базару
ни посмотрит, кто
ни глянет из ворот, у всякого
что бельмы на глазах за речкой Орехово поле, под селом Рязановы пожни, а по краю небосклона Тимохин бор.
Колебалась Лукерьюшка, но когда все пристали к ней
с уговорами, выхваляя богадельню, где нет
ни холоду,
ни голоду, есть во
что одеться, есть во
что обуться, а жизнь ровно у птицы небесной — о завтрашнем дне и помышленья не имей, она согласилась
остаться.
— Здравствуй, верный дорогой, избранный воин мой… Со врагом храбрей воюй,
ни о
чем ты не горюй! Я тебя, сынок любезный, за твою за верну службу благодатью награжу — во царствие пределю,
с ангелами поселю. Слушай от меня приказ:
оставайся, Бог
с тобой и покров мой над тобой.
— А хоша б и в развоз, — пискнул Седов. — А вы все-таки
ни с чем останетесь. Нешто клад выроете да наличными уплатите.
Меж тем гроза миновалась, перестал и дождик. Рассеянные тучки быстро неслись по́ небу, лишь изредка застилая полный месяц. Скоро и тучки сбежали
с неба, стало совсем светло… Дарья Сергевна велела Василью Фадееву лошадей запрягать. Как
ни уговаривала ее Аграфена Ивановна
остаться до утра, как
ни упрашивали ее о том и Аннушка
с Даренушкой, она не
осталась. Хотелось ей скорей домой воротиться и обо всем,
что узнала, рассказать Марку Данилычу.
— Чубалов, Герасим Силыч, — ответила Дарья Сергевна. — В деревне Сосновке он живет. Прежде частенько бывал у Марка Данилыча, и обедывал, и ночевывал, а иной раз и по два и по три дня у него гостил. Да вот уж
с год, как
ни разу не бывал. Болтал Василий Фадеев,
что какие-то у него расчеты были
с покойником, и Герасим Силыч
остался им недоволен. А другое дело, может, все это и вздор. Ведь Фадеев
что ни слово, то соврет.
— Вот как, по моему рассуждению, надо бы тебе поступить, — сказал Патап Максимыч, садясь на диван возле Дуни, —
что ни осталось после Марка Данилыча, в наличные деньги обратить, а заведения и промысла продать хоть и
с убытком, а потом и жить на проценты
с капитала, какой выручим. Как думаешь?
— Надо хорошенько будет попросить Герасима Силыча, — сказал Патап Максимыч. — Он за всем присмотрит. Да вот еще
что думаю — для
чего вам
оставаться в здешнем городе, не лучше ль в ином месте устроиться домком? Из близких у вас здесь ведь нет никого.
Ни единого человека нет, кого бы можно было пожалеть,
с кем бы прощаться было тяжело.
— Видите ли, любезнейший Герасим Силыч, — сказал Патап Максимыч. — Давеча мы
с Авдотьей Марковной положили: лесную пристань и прядильни продать и дом, опричь движимого имущества, тоже
с рук сбыть. Авдотье Марковне, после такого горя, нежелательно жить в вашем городу, хочется ей,
что ни осталось после родителя, в деньги обратить и жить на проценты. Где приведется ей жить, покуда еще сами мы не знаем. А как вам доведется все продавать, так за комиссию десять процентов
с продажной цены получите.
—
С тоски, Аграфена Петровна,
с одной только тоски, — отвечал Самоквасов. — Опротивел мне Божий свет, во всем я отчаялся. «Дай, подумал я, съезжу в Комаров, там много знакомых. Не размыкаю ли
с ними кручину». Однако напрасно ездил. Хоть бы словечко кто мне по душе сказал. Все только говорили,
что очень я переменился —
ни прежнего-де удальства,
ни прежней отваги,
ни веселости нисколько во мне не
осталось. Тоски в Комарове прибыло, и там я пробыл всего трое суток.
Когда все успокоилось, Патап Максимыч сел в верхних горницах за самоваром вместе
с Никифором. Позвали чай пить и старика Пантелея, а Василий Борисыч в подклети на печке
остался. Спать он не спал, а лежа свои думы раздумывал. Между тем Чапурин, расспрашивая, как узнали о подломе палатки при самом начале дела, подивился,
что стук ломов первый услыхал Василий Борисыч. Не сказал на то
ни слова Патап Максимыч, но по лицу его видно было,
что он доволен.
Николай Александрыч взят и неведомо куда отвезен, так
что в Луповицах теперь
остались только Андрей Александрыч
с супругой и
с дочкой, к имению же приставлена опека, и опекун
ни на самое короткое время из Луповиц не выезжает.
Неточные совпадения
Ноздрев, возвратившись, повел гостей осматривать все,
что ни было у него на деревне, и в два часа
с небольшим показал решительно все, так
что ничего уж больше не
осталось показывать.
— Всенепременно. У него теперь приращенье должно идти
с быстротой невероятной. Это ясно. Медленно богатеет только тот, у кого какие-нибудь сотни тысяч; а у кого миллионы, у того радиус велик:
что ни захватит, так вдвое и втрое противу самого себя. Поле-то, поприще слишком просторно. Тут уж и соперников нет.
С ним некому тягаться. Какую цену
чему ни назначит, такая и
останется: некому перебить.
Но тем не менее ему опять-таки было ясно,
что Соня
с своим характером и
с тем все-таки развитием, которое она получила,
ни в каком случае не могла так
оставаться.
Раскольников не привык к толпе и, как уже сказано, бежал всякого общества, особенно в последнее время. Но теперь его вдруг что-то потянуло к людям. Что-то совершалось в нем как бы новое, и вместе
с тем ощутилась какая-то жажда людей. Он так устал от целого месяца этой сосредоточенной тоски своей и мрачного возбуждения,
что хотя одну минуту хотелось ему вздохнуть в другом мире, хотя бы в каком бы то
ни было, и, несмотря на всю грязь обстановки, он
с удовольствием
оставался теперь в распивочной.
Если мне, например, до сих пор говорили: «возлюби» и я возлюблял, то
что из того выходило? — продолжал Петр Петрович, может быть
с излишнею поспешностью, — выходило то,
что я рвал кафтан пополам, делился
с ближним, и оба мы
оставались наполовину голы, по русской пословице: «Пойдешь за несколькими зайцами разом, и
ни одного не достигнешь».