Неточные совпадения
— По́стриг, — молвил Ермило Матвеич. — Постриг сегодня у них… Не знавали ль вы, сударь,
мать Софию, что прежде в ключах у Манефы ходила? Тогда, Великим постом как болела матушка, в чем-то она провинилась. Великий
образ теперь принимает… Девки мои на днях у Виринеи в келарне на посидках сидели. Они сказывали, что
мать София к постриженью в большой
образ готовится. Вечор из Городца черного попа привезли.
Сидит на завалинке
мать Манефа с Филагрией, а рядом с ними все прежние противницы Манефины из-за архиерейства: кривая
мать Измарагда, игуменья обители Глафириных, так еще недавно лишившаяся чудотворного Николина
образа,
мать Нонна, игуменья из скита Гордеевского,
мать Евтропия обители Игнатьевой,
мать Августа, игуменья шарпанская, у которой также недавно отобрана была соловецкая икона Казанской Богородицы.
Образ родной земли не есть только
образ матери, это также образ невесты и жены, которую человек оплодотворяет своим логосом, своим мужественным светоносным и оформляющим началом, и образ дитяти.
В комнате было так темно, что я видел только
образ матери, а лица разглядеть не мог; нас подвели к кровати, поставили на колени, мать благословила нас образом, перекрестила, поцеловала и махнула рукой.
Идеальные образы женщины были
образами матери, жены, девы, верной возлюбленной, но всегда так или иначе, положительно или отрицательно были связаны с полом как универсальным свойством человеческой природы.
Неточные совпадения
Она слышала от самой Амалии Ивановны, что
мать даже обиделась приглашением и предложила вопрос: «Каким
образом она могла бы посадить рядом с этой девицейсвою дочь?» Соня предчувствовала, что Катерине Ивановне как-нибудь уже это известно, а обида ей, Соне, значила для Катерины Ивановны более, чем обида ей лично, ее детям, ее папеньке, одним словом, была обидой смертельною, и Соня знала, что уж Катерина Ивановна теперь не успокоится, «пока не докажет этим шлепохвосткам, что они обе» и т. д. и т. д.
Надели на себя святые
образа оба брата и невольно задумались, припомнив старую
мать.
Есаулы привезли сыновьям Тараса благословенье от старухи
матери и каждому по кипарисному
образу из Межигорского киевского монастыря.
Вдали ему опять улыбался новый
образ, не эгоистки Ольги, не страстно любящей жены, не матери-няньки, увядающей потом в бесцветной, никому не нужной жизни, а что-то другое, высокое, почти небывалое…
Андрей подъехал к ней, соскочил с лошади, обнял старуху, потом хотел было ехать — и вдруг заплакал, пока она крестила и целовала его. В ее горячих словах послышался ему будто голос
матери, возник на минуту ее нежный
образ.