— Ничего, поп хороший, — отвечал ямщик
на вопрос ее. — Обстоятельный, хвалят его. До денег охоч, да уж это поповское дело, на том уж они все стоят. У них ведь толстый карман святее угодников. Обойди весь вольный свет — бессребреника меж попами не сыщешь. А здешнего похваляют — добрый, слышь.
Неточные совпадения
Поужинали и бутылочку с белой головкой роспили да мадеры две бутылки. Разговорился словоохотливый Морковников, хоть Меркулов почти вовсе не слушал его. Только и было у него
на уме: «Не воротился ли Веденеев, да как-то завтра Бог приведет с невестой встретиться, да еще какие цены
на тюленя́ означатся?» То и дело поглядывал он
на дверь. «Авось Митенька не подойдет ли», — думал он. Оттого и редко отвечал он
на докучные
вопросы Морковникова.
— Больше-то ничего, — несколько даже удивившись такому
вопросу, отвечала мать Ираида. — Что ж еще-то?.. И того вдоволь… Слава теперь пошла
на ихнюю обитель, праздная молва… Разве легко это матушке?
Так еще в пустынном лесу
на глинистых берегах Оки по целым часам рассуждал Герасим, но, сколько ни думал, ответа
на свои пытливые
вопросы он не находил…
Негде, неоткуда, не от кого получить ответов
на такие
вопросы, и пытливый человек целую жизнь проищет их…
Не задавался он этим
вопросом да никогда бы ответа
на него не придумал.
— Изгидошася! Что означает, по-твоему, это самое слово? Как скажешь? — спрашивал молодого поповца седоватый дрождник и проговорил свои слова так властно и решительно, будто спорный
вопрос о догмате
на Вселенском соборе решал.
Хотел доискаться всемирной истины, действительно спасительной веры, обращался с
вопросами к духовным, но они либо не понимали
вопросов его, либо советовали ему не мудрствовать, а, положась
на волю Божью, ходить усердно в церковь, чаще заказывать молебны да поднимать
на дом иконы.
От окрестных деревенских баб блаженному не было отбоя, то и дело лезут, бывало, к нему с
вопросами: бычком али телочкой отелится коровушка, огурцы да капуста хорошо ль уродятся, выгодно ль
на базаре масло да сметану баба продаст.
На погосте сел юрод
на свежую могилу, и тотчас бабы окружили его, осыпая
вопросами насчет судьбы.
— Говори, Николаюшка, — отозвался Денисов. — Спокойно стану отвечать
на твои
вопросы, если только вдруг
на меня не накатит. А скажу я тебе, сподобился я дара — частенько
на меня накатывает. Бываю вне ума, когда сходит
на меня ум Божественный. Тогда, пожалуй, тебе и не понять моих слов… Дураком сочтешь, юродивым.
— Прошу прощенья! я, кажется, вас побеспокоил. Пожалуйте, садитесь сюда! Прошу! — Здесь он усадил его в кресла с некоторою даже ловкостию, как такой медведь, который уже побывал в руках, умеет и перевертываться, и делать разные штуки
на вопросы: «А покажи, Миша, как бабы парятся» или: «А как, Миша, малые ребята горох крадут?»
— А что отвечал в Москве вот лектор-то ваш
на вопрос, зачем он билеты подделывал: «Все богатеют разными способами, так и мне поскорей захотелось разбогатеть». Точных слов не помню, но смысл, что на даровщинку, поскорей, без труда! На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился, чем смотрит…
Не было суровости, вчерашней досады, она шутила и даже смеялась, отвечала
на вопросы обстоятельно, на которые бы прежде не отвечала ничего. Видно было, что она решилась принудить себя делать, что делают другие, чего прежде не делала. Свободы, непринужденности, позволяющей все высказать, что на уме, уже не было. Куда все вдруг делось?
Неточные совпадения
Вместо
вопросов: «Почем, батюшка, продали меру овса? как воспользовались вчерашней порошей?» — говорили: «А что пишут в газетах, не выпустили ли опять Наполеона из острова?» Купцы этого сильно опасались, ибо совершенно верили предсказанию одного пророка, уже три года сидевшего в остроге; пророк пришел неизвестно откуда в лаптях и нагольном тулупе, страшно отзывавшемся тухлой рыбой, и возвестил, что Наполеон есть антихрист и держится
на каменной цепи, за шестью стенами и семью морями, но после разорвет цепь и овладеет всем миром.
— Направо, что ли? — с таким сухим
вопросом обратился Селифан к сидевшей возле него девчонке, показывая ей кнутом
на почерневшую от дождя дорогу между ярко-зелеными, освеженными полями.
Председатель отвечал, что это вздор, и потом вдруг побледнел сам, задав себе
вопрос, а что, если души, купленные Чичиковым, в самом деле мертвые? а он допустил совершить
на них крепость да еще сам сыграл роль поверенного Плюшкина, и дойдет это до сведения генерал-губернатора, что тогда?
На этот
вопрос Селифан ничего не отвечал, но, потупивши голову, казалось, говорил сам себе: «Вишь ты, как оно мудрено случилось; и знал ведь, да не сказал!»
Старуха
на все мои
вопросы отвечала, что она глуха, не слышит.